— Ни в коем случае! — послышался голос Берта.
Он стоял в полутьме уже довольно долго, прислушиваясь к их разговору.
Дели вздрогнула и сжала руку Максимилиана. Его голос заставил ее оцепенеть.
— Берт, как ты неслышно вошел! — воскликнул Максимилиан.
Берт приблизился к ним и слегка поклонился Дели:
— Позвольте поцеловать вашу руку, рад, что вы в моем доме, рад, что вернулись…
Но Дели не протянула ему руки для поцелуя.
— Подслушивать нехорошо, — сказала она и посмотрела в его глаза, блестевшие в полутьме. Они несколько раз мигнули и удивленно расширились.
— Вот как! А я и не знал! Мне повезло, что вы здесь, вы объясните мне, что такое хорошо и что такое плохо, согласны?
— Берт, брось свои шуточки, — сказал Максимилиан.
— Но я крайне огорчен, что Филадельфия не хочет меня видеть, чем я заслужил такую немилость?
— Ничем… Я… Я приехала к Максимилиану и…
— И вы хотите остаться только вдвоем, словно влюбленные на необитаемом острове? — усмехнулся Берт.
— Нет, конечно. Просто нам, видимо, не стоит вас слишком стеснять…
— Да вы меня нисколько не стесняете! Здесь, в этом доме, можно просто заблудиться; при желании вы меня вообще можете не видеть, я постоянно нахожусь в своей мастерской. Если вам здесь не нравится, конечно, можете переехать в отель, но только после того, как оцените мои скульптурные работы. Увы, я тщеславен, — развел он руками и, подойдя к бару, достал бутылку виски и маленький бокальчик. Он плеснул туда виски и, не разбавляя, залпом выпил. — Пью за вас! — сказал он. — За вас без страуса; правда, вы с ним еще не расстались, но, думаю, это произойдет довольно скоро, — сказал он, подходя к Филадельфии и пододвигая к ней небольшое кресло с резной спинкой.
Дели смутилась и, схватив Максимилиана за руку, спросила:
— Ну а что врачи? Отчего это случилось? Ведь раньше сердце не болело, как ты говоришь?
— Врачи ничего не понимают, как всегда, они говорят, что я слишком много употреблял жирной пищи: при чем тут жирная пища, не понимаю. Предлагают не есть мяса — какая взаимосвязь: сердце и жирная пища?
— Мне кажется, самая прямая взаимосвязь: Филадельфия — слишком жирная для тебя пища, — засмеялся Берт.
— Твои шутки не к месту, Берт — недовольно сказал Максимилиан.
— Да, мне тоже так кажется, простите, но это я от волнения, я так рад, что снова все у нас так же восхитительно, как было прежде, — ответил Берт. — А Филадельфия со мной не согласна?
— Я очень бы этого хотела, — сказала Дели. — И еще немного бренди. — Она пододвинула к Максимилиану свой опустошенный бокал.
— Одну секунду, дорогая. — Он взял бокал и пошел к бару.
Берт, глядя Дели прямо в глаза, почти беззвучно прошептал:
— Пойдем в мастерскую…
— О чем вы там шепчетесь? — послышался со стороны бара голос Максимилиана.
— Макс, требуется твоя помощь, обещай, что ты поможешь мне! — воскликнул Берт.
— Попробую…
— Ты поможешь мне уговорить Филадельфию позировать для скульптурного портрета?
— Нет, Макс, я бы этого не хотела, зачем? — воскликнула Дели, засмеявшись.
— Если хотите, я сделаю большой бюст или скульптуру в полный рост, и вы поставите ее на носу вашего корабля, это будет просто потрясающе! — смеясь, сказал Берт.
Максимилиан протянул Дели наполненный бокал, принес и поставил на столик сушеные фрукты на блюде и маленькие дольки шоколада в вазочке.
— Будет ли у нас время, чтобы я позировала мистеру Крайтону? — внезапно смутилась Дели, повертев в руках бокал.
— Я в этом не сомневаюсь, слишком много вашего времени я не отниму, — сказал Берт. — И потом, ведь нужно, чтобы потомки знали, какая она была — знаменитая художница Филадельфия Гордон!
— Ну разве что для потомков, — тихо сказала Дели, совершенно смутившись.
— Ну вот и договорились! — воскликнул Берт. — А сейчас я закажу обед в ресторане, пусть привезут, и предлагаю посмотреть не на эти жалкие поделки, а на мое большое искусство, вы не откажетесь? — рассмеялся он.
— Ну, если мы действительно увидим большое искусство, то можно и посмотреть, — ответила Дели, поставив бокал на столик.
— О как уже стемнело! — воскликнул Берт, поднявшись. — Что же мы без света сидим? — Он включил большую хрустальную люстру под потолком, и Дели сощурилась от яркого света, залившего комнату.
Берт сделал изящный жест, показывая пальцем куда-то вверх, и торжественно произнес:
— Прошу вас! Я весь трепещу и сгораю от ожидания вашей суровой оценки!
Дели и Максимилиан последовали за Бертом.
Они поднялись по широкой каменной лестнице на второй этаж, для этого дома лестница показалась Дели уж слишком широкой, видимо, для транспортировки скульптур из мастерской. Странно, она впервые видела, чтобы мастерская скульптора находилась не в подвале, а на верхнем этаже.
Они вошли в маленькую, слишком тесную для мастерской комнату, но это была не мастерская, а нечто наподобие домашнего музея Берта — везде стояли бюсты и скульптуры: глиняные, отлитые из гипса, уменьшенные гипсовые копии статуй; небольшие женские головки из меди и бронзы. Под потолком на цепях висела небольшая деревянная русалка, тоже с крыльями, а концы ее волос светились многочисленными электрическими лампочками.
