— Вот это все мои убогие работы, — сказал Берт. — Я был бы просто счастлив, если бы хоть одна вам понравилась. — Он явно напрашивался на похвалу.
Дели словно не слышала его слов, она с любопытством рассматривала женские головки на маленьких вертящихся подставках, затем пошли стоящие почти вплотную друг к другу небольшие бюсты: Авраама Линкольна, Улисса Гранта, Роберта Ли; потом была небольшая статуэтка Клары Бартон с крестом на груди. Дели задумалась, не могла вспомнить, кто такая Клара Бартон, кажется, она была основательницей американского Общества Красного Креста. А Роберт Ли, кажется, был каким-то главнокомандующим войсками в Гражданской войне в Америке.
Бюсты были достаточно тщательно и реалистично выполнены, но, правда, френчи и кители военных были явно в манере кубизма.
— Это кто такой? — спросила Дели, показав на скульптуру.
— Улисс Грант — командующий войсками северян, а генерал Роберт Ли — командующий войсками южан, это времена Гражданской войны. Я делал по фотографиям и гипсовым посмертным маскам. Неужели вам нравится?
— Почти да, — ответила Дели.
— Что ж, пожалуй, в этом действительно что-то есть, — сказал Берт, внимательно глядя на бюсты. — Особенно Линкольн. По секрету скажу, он не совсем похож на себя, вам не кажется?
— Действительно, у него рот до ушей и бабочка съехала набок, — сказал Максимилиан, усмехнувшись. — И цепочка для часов такого размера, словно это цепь для разъяренного быка.
— Браво, Макс, я вижу, ты уже начал разбираться, — воскликнул Берт. — Я именно этого и хотел добиться!
— Пока все не так уж плохо, — сказала Дели снисходительно.
Берт смущенно опустил голову и словно ребенок, которого похвалили, стал дергать себя за фалды красного бархатного пиджака, потом подтянул белые брюки, демонстративно поправил бант, чем-то похожий на бабочку Линкольна, и, надувшись от важности, выдохнул:
— Да, я гений, и вы тоже это признаёте, ну хоть бы кто-нибудь ради интереса сказал обратное. Это уже становится скучно, когда все в один голос хвалят!
— Я вам сочувствую, но что делать, терпите, сами напросились, — сказала Дели. — Странно, как вас увлекает подобная тематика: Гражданская война в Америке, это так далеко и так странно для австралийского скульптора. Или это вам тоже «тетушка» устроила?
Берта, кажется, задели ее слова:
— Не совсем. Вашингтона и Линкольна, увы, признаюсь, действительно устроила «тетушка», а вот эти два бюста я сделал для военного мемориала в Геттисберге, это мне устроил Ле Корбюзье, а не «тетушка». — Берт подождал реакцию Дели, но на ее лице не отразилось удивление, и он продолжил: — Да-да, я не совсем австралийский скульптор, можно сказать — я мировой скульптор. Я и для Международной выставки декоративного искусства в Париже кое-что делал, и знаком с Ле Корбюзье — вам это имя ничего не говорит?
— Вы держите меня за идиотку? — усмехнулась Дели.
— Нет, конечно, что вы, кто же не знает Ле Корбюзье; просто, может быть, вы не слишком в курсе его последних работ?
— Увы, да, я его терпеть не могу, я видела на фотографии его павильон «Эспри Нуво» — кошмарные коробки из железобетона, и больше ничего. И он предлагает мне в этом жить? Мне очень жаль несчастных, которые живут в его домах, я просто представить себе не могу, как можно жить в этих кубах и пирамидах! Я, видимо, и дня бы не выдержала — увы, мне нужна свобода полей, свобода рек, а ваш Корбюзье — он убийца свободы.
— Вот как, вы знаете, в ваших словах есть истина, он действительно славный малый, но его архитектура и мне кажется иногда чересчур функциональной. Нет, изящество в его линиях, конечно, кое-какое имеется, но изысканного изящества я у него не могу найти. Он славный малый, простой на вид и достаточно разговорчивый. Вот как раз он в Париже и запродал меня для американцев, сделать несколько бюстов для Геттисберга.
Он тряхнул несколько раз головой и широко заулыбался:
— Я рад, что даже эти скромные бюсты вызвали ваш отклик.
— Скорее удивление, — сказала Дели. — Ведь Грант воевал за северян, а Ли командовал южанами…
— А мне плевать! Какое это имеет значение, ведь в конце концов они помирились. А вот этот пустой подиум — для Веллингтона, он еще не готов.
Максимилиан стоял, скучая посматривая на скульптуры, и украдкой гладил ладонью по груди. Дели оглянулась и, улыбнувшись ему, сказала:
— Макс, а тебе что здесь нравится?
— Вот этот козел. — Максимилиан ткнул пальцем в скульптуру танцующего сатира с рожками.
Дели рассмеялась.
— У тебя замечательный вкус, дорогой, но это пошло, вы не считаете, Берт?
— Нет, вот это как раз настоящее искусство! — горячо воскликнул Берт и показал на небольшую бронзовую спящую русалку, свернувшуюся кольцом. Ее голова с закрытыми глазами лежала на хвосте, эта русалка чем-то напоминала огромную короткую змею. — Это я сделал просто для себя, чтобы показывать гостям, мне кажется, это одно из лучших моих произведений…
— Где вы такую видели? — изумилась Дели.
— Видел, уверяю вас, — сказал он и серьезно посмотрел ей в глаза.
Дели тут же отвела свой взгляд, и он наткнулся на бюст немолодой женщины с пышной прической.
