— Не стоит волноваться, он будет спать до утра. Я тебя ему не отдам… — улыбнулся Берт, блеснув в полутьме неровными зубами.
— Максимилиан, Макс! — Дели потрясла его плечо, он не просыпался. Она легонько пошлепала его по щеке ладонью, но Макс не издал ни единого звука и по-прежнему даже не пошевелился. — Что с ним, почему он спит? — громко спросила Дели.
— Он принял лекарство, вот и спит.
Берт наклонился к ней, и Дели увидела, что он в белом в мелкий цветочек бархатном халате и под халатом у него ничего не было. Берт взял ее руку, поцеловал ладонь, затем положил руку Дели себе на грудь:
— Я очень долго ждал…
— Который час? Я никуда не пойду! — воскликнула она. — Макс, ну проснись же, проснись!
— Не надо глупостей, зачем? Ты ведь согласилась позировать для скульптурного портрета?
— Да, но не сейчас ведь, не ночью, — воскликнула она.
— Именно сейчас, пойдем же! Я от тебя не отстану, — громко сказал Берт. — Всего лишь на пятнадцать минут, он не проснется. Я просто сниму мерку с черепа, измерю уши, вот и все.
— Нет.
— Бедный Макс, бедный Макс, это убьет его, — вздохнул он и закачал головой.
— Что убьет? Выйди из комнаты! — воскликнула она, натягивая до подбородка атласное одеяло.
— Эта фотография просто убьет его, нет, я не ручаюсь за его бедное сердце, оно просто не выдержит…
Дели быстро села на кровати, прикрываясь одеялом и гневно глядя на его белые, оскаленные в улыбке зубы:
— Ты подлец, Берт!..
— Я подлец, только пойдем. Или ты хочешь угробить бедного моего родственника? — улыбнулся он.
— Хорошо, выйди, я сейчас.
Берт вышел, и Дели быстро стала одеваться. Она еще раз посмотрела на спящего Максимилиана, дыхание его по-прежнему было тихим и ровным. Дели вышла из комнаты, но за дверями никого не оказалось, и она быстро побежала вверх по широкой лестнице.
Когда она забежала в мастерскую, то увидела Берта в том же белом халате, поверх которого теперь был повязан черный резиновый фартук, в руках он вертел петлю и большой циркуль для замеров.
— Ты не уничтожил фотографию.
— Нет, конечно, — усмехнулся он. — Я забрал ее себе. Хочешь посмотреть?
— Да.
Берт поднял с кресла небольшую фотографию и протянул ей. Дели совсем не ожидала увидеть себя на этой фотографии в объятиях Берта такой мягкой и податливой. Казалось, она с силой обнимала Берта и одновременно гладила страуса по спине. Брови ее были подняты, а глаза блаженно полуприкрыты — все это было просто ужасно. Она разорвала фотографию на мелкие кусочки и бросила по направлению к Берту. Он рассмеялся:
— Конечно, я ничего иного не ожидал. Но я на всякий случай оставил себе еще одну, на память…
— Отдай!
— Можешь еще одну разорвать, у меня останется штук двенадцать.
— Берт, как ты можешь! — воскликнула она. — Это шантаж…
— Увы, это правда, Дели, давай я сейчас быстро сделаю замеры. — Он приблизился к ней, раздвигая циркуль. — Лучше сядь в кресло.
Дели секунду колебалась, потом села.
— Я приехала получить картину.
— Обязательно получишь, она уже готова. — Берт приблизил к ней циркуль, и Дели в ужасе смотрела на его блестящее острие. — Не шевелись, пожалуйста, — сказал он и соединил кончики циркуля на ее скулах, потом измерил расстояние между висками, взял карандаш и быстро что-то записал на клочке бумаги. Потом измерил расстояние от подбородка до темени, потом расстояние между глаз…
Дели была отвратительна эта процедура. Затем он измерил ее шею. Дели чуть пошевелилась, и Берт сказал:
— Не шевелись, пожалуйста. — Он нагнулся и стал целовать ее шею и подбородок, отбросив циркуль в сторону.
— Берт, Берт, — зашептала она. Ее пальцы схватили его кудри.
— Кажется, я ошибся, сейчас лепить не получится, — прошептал он, и распрямившись сдернул с себя резиновый фартук и бросил на пол.
— Берт, но так нельзя, нельзя! — Она вжалась в кресло.
— Можно. Ведь ты не любишь его, неужели думаешь, я не вижу?!
— Не люблю, но это не значит…
— Значит. — Он снова наклонился и поцеловал в губы. Она почувствовала, как его рука подхватила ее ноги, она обняла его за плечи, посмотрев в глаза, спросила:
— А ты?.. Почему ты…
— А я нашел свою речную сирену, — прошептал он и легко приподнял ее из кресла. Он понес ее за бархатный занавес.
Там они упали на огромную бескрайнюю кровать, и Дели зашептала:
— Ты скверный, скверный, ужасный лжец…
Он улыбнулся и, целуя ей грудь, которую он быстро освобождал из-под платья, прошептал:
— Зови меня просто Берти…
Дели сбежала вниз, когда за окнами было уже совершенно светло. Она прислушалась, потом чуть приоткрыла дверь, Максимилиан спал, повернувшись на бок. Дели быстро разделась и неслышно проскользнула под одеяло. Ей снились какие-то глупые кошмары, которые были совершенно нестрашными: Максимилиан с циркулем прицеливался острием ей в глаз, а она смеялась. Рядом с ней был Берт, он обнимал ее и говорил:
— Не бойся, он ничего тебе не сделает, я дал ему снотворное, и он проспит до утра.
И тут же Максимилиан выронил циркуль и смешно стал зевать. А Дели вновь расхохоталась…
Максимилиан проснулся поздно, разбудил Дели и стал виновато оправдываться:
