Он снова потряс своими розовыми щечками и, отвернувшись от Дели, чтобы не видеть ее слез, не слишком уверенно воскликнул:
— Всем нужно чудо! Хотя вот что: маленькое чудо можете сделать и вы сами; как я уже говорил, ему нужны положительные эмоции, но не слишком сильные, чтобы он не умер от радости, естественно. Может быть, это неприятно для вас прозвучит, но было бы неплохо, если бы он влюбился, простите, что я это вам говорю, но я сам женат уже много лет, с годами чувства притупляются, остается привычка… Вот если бы вам удалось его чуточку взбодрить, влить в него вдохновенную молодую любовь… Простите меня, я, конечно, говорю ужасные вещи, вы не подумайте, что я предлагаю, чтобы мистер Джойс влюбился в какую-нибудь молоденькую горничную… Да, действительно, я это лишнее уже сказал. Одним словом, положительные эмоции плюс легкое чувство влюбленности на морском побережье, в полной тишине и покое, — вот это, пожалуй, будет тем чудом, которое прибавит ему лет пять. Но все это зависит от вас, вот об этом я с вами и хотел поговорить, — улыбнулся мистер Хофман. — Мне очень жаль, что я вас расстроил. Может быть, не следует появляться перед вашим мужем со слезами на глазах? — Он остановился в коридоре, Дели тоже остановилась.
Она быстро вытерла слезы, согласно кивая, и вяло улыбнулась мистеру Хофману:
— А ведь я ему не жена — я любовница. — Она закусила с силой губу, чтобы слезы вновь не появились на глазах. — Жена осталась в Лондоне…
— Вот как?! Возможно, это и к лучшему; его положительные чувства, его — гм-гм — чувство влюбленности зависит от вас, вам и карты в руки, как говорится…
— Но дело в том, что я его… — Дели замолчала.
— Ну понятно, между влюбленными в любом возрасте бывают некоторые расхождения взглядов, но этого следует избегать, я вам заявляю совершенно категорически! — строго сказал мистер Хофман.
— Это из-за меня… — выдохнула Дели. — Это из-за меня случился удар.
— Да, вполне возможно, я понимаю вас… Но увы, в мою компетенцию не входит вторгаться в семейные отношения пациентов, вы извините меня, я вам все сказал. И пожалуйста, не нужно слез, сейчас это может ему повредить. А что говорить мистеру Джойсу, а о чем умолчать, я думаю, вы это решите сами. Рад был познакомиться, позвольте откланяться, мне уже пора к следующему пациенту. — Мистер Хофман неуклюже взял руку Дели и поцеловал ее. — Желаю всего хорошего. Извините еще раз, но больше я ничем не могу быть вам полезен.
Толстячок улыбнулся, чуть потряс головой и, повернувшись, быстро пошел в противоположную сторону коридора. Дели постояла несколько секунд, собираясь с силами, потом растянула на губах улыбку и пошла в холл к Максимилиану.
— Ну как? Он тебя напугал, наверное? У вас какие-то секреты от меня, признавайся? — улыбнулся Максимилиан, когда Дели подошла к нему.
— Секреты на то и секреты, чтобы их не выбалтывали, — еще шире заулыбалась Дели. — Ничего существенного, он говорил то же, что и тебе.
— И что же он мне говорил?
— Чтобы я любила тебя еще крепче.
— Верно, это лучшее лекарство для меня. А еще что?
— Максимилиан, ну ты же знаешь, он отправляет нас на курорт…
— Да, он настоятельно рекомендовал, а ты разве не хочешь?
Дели на секунду растерялась, забыла о своей улыбке, потом вновь растянула губы и быстро сказала:
— С чего ты взял? Курорт — это прекрасно, это просто восхитительно! Море, я была на нем несколько лет назад с дочерью, оно такое прекрасное, такое светлое, я уверена, ты сразу же будешь здоров, как и прежде.
— Дели, вот ты опять меня раздражаешь, сколько можно повторять, что я здоров, что у меня лишь легкое недомогание, или тебе он говорил что-то другое?
— Давай выйдем отсюда, здесь так пахнет этими креслами, этими лекарствами…
— Пойдем, погода превосходная… Что может быть лучше, чем пройтись с моей милой Дели по улицам города, просто так, гуляя; и никуда не торопиться, ведь у нас впереди…
— Вечность, — попыталась улыбнуться Дели, но не смогла.
— Вот именно, дорогая, вечность, — сказал он как-то грустно и хрипло.
Они вышли в небольшой садик перед зданием клиники, их лица обдувал свежий ветер, по небу плыли небольшие, легкие сероватые облака, точь-в-точь под цвет его глаз.
— Действительно, я слишком волновался по поводу строительства, из-за тебя, а теперь я раз в два дня звоню управляющему и без меня тоже все идет прекрасно, по графику. Под главным корпусом уже подводят коммуникации.
— Ах, прекрати, пожалуйста! — воскликнула Дели. — Давай договоримся: о работе ни слова, пока… Пока ты окончательно не выздоровеешь.
— Давай. Мы еще хотели сходить в оперу.
— Это для меня? Если для меня, то я не хочу, я не люблю оперу.
Максимилиан усмехнулся:
— Видишь, как мы с тобой похожи, я тоже в опере засыпаю, как и в воскресной школе.
— А у меня нет купальника, ты извини, конечно, что я все время о себе думаю, но вода, видимо, сейчас такая теплая в Тасмановом море. Тебе ведь можно купаться, правда?
— Можно, только вместе с тобой, — улыбнулся Максимилиан и погладил ее по талии. — Тогда давай сейчас пойдем, и я выберу тебе купальник, — рассмеялся он.
