Ветер немного усиливался, и Дели, взглянув на луну, увидела, что череда маленьких туч плыла по небу, застилая собой ночное светило.
— Мы слишком далеко отошли. И это совсем не признание, Берт.
— А что же тогда?
— Не знаю. Я хотела бы уехать с тобой туда, где не было бы моих детей, где не было бы Максимилиана, в какую-нибудь рыбацкую хижину на побережье, но увы. Ни Макса, ни детей я бросить не могу.
— Я и не заставляю тебя бросать, — усмехнулся он.
— А как долго все это может продолжаться?
— Пока я не закончу твой портрет…
— Что?! — Дели задохнулась. — А когда закончишь, что потом?!
— Потом?.. Ах, женщины, как легко вас всех понять, — простонал он, улыбаясь.
— Ты не ответил.
— Потом ты станешь моей женой, ты этого хочешь? — спросил он.
Дели вновь задохнулась. Мысли застучали у нее в голове, словно паровая машина, у которой задраили клапана. Но они проносились настолько быстро, что она ни одну мысль не сумела уловить до конца: «Он шутит? Он делает предложение?.. Он шутит?.. Он смеется?!..»
— Потом — это когда? — спросила Дели. — Когда скончается Максимилиан?..
— Ну зачем так печально? Он собирался ехать в Англию, вот и пусть отплывает как можно скорее… Если ты не против, конечно.
— Но я так боюсь за него, за его сердце, — простонала Дели.
— У него есть кому за него бояться, у него есть жена, — холодно ответил Берт.
— Да, ты прав, конечно, но…
— Что — но?
— Но мне его так жаль, и потом… Благодаря ему я встретилась с тобой.
— И что из этого следует, что он до конца своих дней должен пользоваться твоей добротой?
— Мне не нравится, когда ты так говоришь, Берт. Смотри, луна совсем скрылась. Уже так темно, мы можем просто потеряться. — Дели оглянулась, но на берегу ни Максимилиана, ни Салли не было видно. — Пойдем обратно, им навстречу?
— Но ведь потеряться — это как раз то, что нам нужно, — усмехнулся Берт.
— Нет, я не уверена.
— Мы и скажем, что потерялись, что решили искупаться, — сказал Берт, переходя на шепот. — Я хочу тебя прямо здесь. Сейчас.
— Берт, не говори глупостей!
— А вот это как раз и не глупости, — воскликнул он и силой сжал ее запястье. — Вот под этой пальмой совершенно темно, мы скажем, что решили искупаться… — зашептал он и потянул ее к невысокой раскидистой пальме, которая росла в большой кадке, вкопанной в песок.
— Нет, Берт, нет, — замотала отчаянно головой Дели. — Ты слышишь, нет…
— Нет — да. Здесь, на берегу, песок еще такой теплый, на небе такие звезды, пахнет водорослями и цветущим апельсином. Да, Дели! — Он еще сильнее сжал ее руку и потащил по направлению к пальме.
— Да, пахнет водорослями и розой, но звезд уже не видно, и я не хочу лишних подозрений Максимилиана, это ему совсем не на пользу…
— Нет, только здесь, на берегу, ведь этот берег… Этот берег…
— Да, Берт это берег последней любви, — прошептала Дели, глядя в его бледное лицо.
— Вот именно, дорогая, — глухо сказал он. — Ведь это берег твоей последней любви. Пойдем же…
Он обнял ее за талию, и Дели, оглянувшись в ту сторону, куда ушли Максимилиан и Салли, вздохнула и, проведя рукой по его густым кудрям, прошептала:
— Берт, а ведь я люблю тебя.
— Знаю. Пойдем скорей…
— Максимилиан, ну куда же вы исчезли? Куда тебя увела эта Салли, признавайся! — воскликнула Дели, едва войдя в номер и увидев, что Максимилиан был уже там.
— Нет, мне кажется, ты сама виновата, что мы потерялись. Знаешь, у меня такое впечатление, что Берт подговорил Салли, чтобы она меня от тебя увела. Что вы с ним делали, признавайся… О, да ты совсем мокрая! — воскликнул он, подойдя к Дели и потрогав ее еще влажные волосы.
— Макс, представляешь, мы купались при луне, но были не одни, неподалеку еще одна пара купалась… Это было просто восхитительно и даже страшно — вода такая темная, луна исчезла за облаками, и ты плывешь словно где-то между небом и землей, ужасно страшное впечатление, особенно когда закрываешь глаза.
— Да, возможно, — сухо сказал Максимилиан. — А где твои туфли?
Дели рассмеялась:
— Представляешь, я про них вспомнила, когда мы уже подходили к отелю. В этом платье — и босиком! — снова рассмеялась Дели.
— Ты так весела. Он чем-то тебя рассмешил? — недовольно спросил Максимилиан.
— Нет, просто я никогда не купалась в море ночью. В реке — да, но это совсем не то, там нет волн. Я вижу, ты недоволен?
— Почему же, вполне доволен. Ты так возбуждена, так весела…
— И тебе это не нравится! — резко сказала Дели. — Я же не виновата, что тебе нельзя купаться!
— Да, ты не виновата, — протянул он и ушел в спальню.
Дели стала переодеваться, чтобы принять горячий душ, так как она слегка замерзла и застрявшие между пальцев ног песчинки больно покалывали ноги.
— А что тебе говорила Салли?
— Много чего интересного, — услышала она из спальни его спокойный голос.
Но это спокойствие ее насторожило. «Может быть, действительно Берт так сделал: попросил Салли увести Макса, а она об этом сказала Максимилиану?» — подумала Дели.
— Надеюсь, вы не про меня говорили?
— Ну не только про тебя — про оперу, про живопись, про фотографию, про искусство…
— Понятно, я сейчас хочу принять душ, Макс, — крикнула Дели.
