«Хорошо, что он в мое сердце не выстрелил, фигурально, естественно!» — подумала Дели и улыбнулась.
Она быстро скинула юбку, разделась и легла под одеяло. Немного влажная от сырого речного воздуха постель охладила ее тело, и эта прохлада была приятной. Дели провела ладонью по шее и с удовлетворением отметила, что морщин почти нет. Правда, излишне загорелая и чуть грубовата кожа от холодных речных ветров и палящего солнца, но что делать, раз уж так есть? Зато морщин нет…
Все-таки жизнь прекрасна! Послезавтра она продаст баржу, они закупят товар и снова будут наматывать мили на своем пароходе, встречаться с разными добрыми и веселыми и не слишком добрыми и совсем не веселыми людьми, живущими по берегам рек. Может быть, отправиться на Дарлинг, там сейчас открыли новый рудник и, говорят, неплохое экономическое положение; а значит, их плавучий магазинчик может быстро сбыть товар… Посмотрим, время покажет…
С легкой полуулыбкой на губах Дели заснула.
…Кладбище на окраине Марри-Бридж было окружено невысокой белой каменной оградой, вдоль которой тянулись высокие старые эвкалипты.
Дели стояла возле свежевырытой могилы вместе с Гордоном и Алексом; Мэг и Бренни должны были сейчас подъехать.
Дели ожидала, что с минуты на минуту должна появиться пара лошадей, не спеша тянущая за собой катафалк с гробом, но проходили минуты, а катафалка все не было. Довольно быстро подъехала длинная черная автомашина, бампер и подфарники которой непривычно сверкали на солнце позолотой, а на капоте — маленькая фигурка ангела с крестом, вырезанная из дерева.
Дели смотрела и рассеянно гадала, что это за машина и каково ее предназначение. Тем временем из подъехавшего автомобиля быстро вылезли Мэг и Бренни, и только тут Дели поняла, что это автокатафалк и что в городе, видимо, уже давно не возят покойных на лошадях. Этот сверкавший позолоченными дверными ручками автомобиль — она даже не знала, как он называется, — неприятно поразил ее: цивилизация стремительно проникает в глубины Австралийского континента, а она — женщина не первой молодости с отсталыми представлениями о милой патриархальной Австралии, и у нее представления конца прошлого века!
Вслед за катафалком быстро подошел викарий, который в ожидании, когда привезут гроб с покойным, бродил по кладбищу; может быть, вспоминал тех, кого он провожал в последний путь, а может быть, посещал своих родственников.
Четверо служащих кладбища в черных костюмах с атласными лацканами быстро вытащили из автомобиля черный глазированный гроб. Дели показалось, что они подняли гроб слишком легко, словно он был из фанеры, хотя Мэг говорила, что гроб будет дубовый. Может, он действительно из дуба, но на солнце он сверкал не хуже автомобиля, доставившего его.
Дели внутренне собралась, приготовилась к тому, что сейчас откроют гроб и наступит прощание.
И нужно держаться, не потерять сознание, следить, чтобы ноги не задрожали и она не упала в рыданиях на тело покойного. Она очень не хотела, чтобы дети видели ее слезы.
Но, как ни странно, когда служащие подняли крышку гроба, она осталась совершенно спокойной, увидев Брентона, лежащего в новом черном костюме, в новой рубашке и галстуке, съехавшем чуть-чуть набок. Лицо его было припудрено и не казалось живым. Под подбородком из-под пудры проступала неестественная синева, а на шее, возле ворота рубашки, была впадина, на том месте, где раньше близко к коже проходила вена, которую Дели очень хорошо знала и любила в минуты счастья класть на нее пальцы и чувствовать пульсацию. Сейчас вместо выпуклой вены — темная впадина. Он мертв…
Никто не плакал из детей, и Дели тоже. Викарий прочел довольно невнятно молитвы, затем сказал пламенную заготовленную речь о том, какую тяжелую утрату они все понесли, а особенно реки Австралии, потеряв такого замечательного капитана и шкипера. Только после того, когда стали подходить и целовать отца в лоб — сначала подошла Мэг, потом Гордон, за ним Алекс и Бренни, — только в тот момент, когда Дели сделала шаг к гробу, она почувствовала, что ноги у нее задрожали, но одновременно почувствовала, что опытный викарий крепко держит ее за локоть, чтобы она не упала.
Дели медленно приблизилась к гробу, слезы потекли у нее из глаз, губы задрожали, ноздри затрепетали. Она с трудом наклонилась над Брентоном и быстро поцеловала его в лоб. Она хотела коснуться его губ, но те были слишком безжизненны и слишком явно на них проступала розовая краска. Дели распрямилась и увидела, что одна слеза, упавшая с ее щеки, блестит в волосах Брентона. Она уткнулась викарию в грудь, уже не стесняясь своих рыданий.
Наступило некоторое замешательство. Мэг сзади гладила Дели по спине, Дели хрипло попросила сквозь рыдания:
— Давайте… скорее!
Гроб быстро закрыли, и служащие стали завинчивать болты на крышке. Это тоже показалось странным для Дели, что теперь уже не забивают гвоздями, а закручивают болты, — она видела это, чуть отняв лицо от груди викария…
