— Омар, унеси, пожалуйста, нам некогда. Не стоит беспокоиться, если я не прошу, запомни, пожалуйста, Омар.
— Хорошо, моя госпожа, — еще ниже поклонился Омар и спиной вышел из каюты.
— Ну что, Макс, теплый ветер в лицо?
— И не только, моя госпожа, — широко заулыбался он, показав свои синеватые зубы.
Дели покачала головой, словно хотела сказать: «Неисправим!» И вышла из каюты. За ней вышел Максимилиан.
Действительно, теплый ветер приятно ласкал лицо. В машине Дели и Максимилиан молчали, лишь временами он брал ее за руку и нежно сжимал ладонь.
Она вспомнила свой сон, то, что говорила ее мать: «Ты будешь счастлива». «Да, пожалуй, как это ни странно, но я счастлива, хоть и не люблю его. Может быть, пока?» — подумала Дели и отняла у него свою руку. Она положила локоть на дверцу и с огромной радостью ощущала этот родной теплый ветер в лицо, ветер ее Австралии.
Район на окраине Марри-Бридж, где Максимилиан строил свой завод, оставил у Дели тяжелое впечатление. Здесь жили самые бедные, зачастую опустившиеся и спившиеся жители города. Убогие, из досок и веток лачуги, возле которых бегали грязные ребятишки; узенькие улочки, по которым они долго ехали, были полны нечистот и мусора, который выбрасывали прямо на улицу.
Когда машина остановилась за ветхими домами, Максимилиан сразу же выбежал, открыл перед ней дверцу машины и широким жестом показал куда-то вперед:
— Вот. В этой яме и будет мой завод!
Дели вышла из машины. Она хотела рассмеяться от того, что увидела, но, посмотрев на Максимилиана, на то, какой гордостью сейчас светилось его лицо, сдержалась, чтобы не обидеть.
Про себя она пожалела, что согласилась приехать сюда. Перед ней в желтеющей саванне виднелось небольшое углубление, рядом с которым торчал из земли прямоугольник готового фундамента, и больше ничего. Даже домика сторожа не было видно.
— Конечно, строительство только началось, но уже через полгода здесь будут стены, — с гордостью сказал Максимилиан.
— Очень впечатляюще, — сказала она. — Правда, я ожидала нечто большее. И рабочих нет…
— Уже ушли. Завтра с утра сюда подвезут горы кирпича, завтра надо смотреть. Понимаю, зрелище не слишком для тебя интересное; как я ничего не понимаю в пароходах, так же и ты, видимо, не понимаешь, где будут подъездные пути, где будет главный корпус и где…
— Будет пиво. Абсолютно не могу понять, — рассмеялась она.
— Хорошо, как-нибудь приедем еще, попозже, а сейчас мы отправляемся в «Пегас»! О, опять заговорил стихами. Видишь, что ты делаешь со мной? — сказал он, помогая Дели усаживаться в машину. Она насторожилась, не могла вспомнить, что это за заведение в Марри-Бридж?
— Мистер Джойс, бензин кончается, до «Пегаса» мы не дотянем. Извините, но вы не предупреждали, — сказал шофер.
— Хорошо, — быстро согласился Максимилиан. — Тогда любой ближайший синема.
— Кинематограф! Максимилиан, ты восхитителен! — в восторге воскликнула она.
— Одни и среди людей — то, что ты хотела.
Дели взяла его руку и погладила сухую вытянутую кисть с длинными ухоженными пальцами.
Довольно скоро машина подъехала к маленькому зданию синема, Максимилиан помог ей выйти из машины и, расплатившись, отпустил шофера.
Раньше это был маленький дешевый танцевальный зал, в котором теперь крутили кино.
Дели и Максимилиан вышли из машины, и она, оглядевшись, поняла, что они находятся в одном из районов Марри-Бридж, где она ни разу не была. Район этот был не из самых престижных и дорогих. Глаза Дели вдруг засветились, и она сказала словно между прочим:
— Знаешь, мне кажется, если я сейчас туда войду, то почувствую, будто не было всех этих лет…
— Без меня?
— Максимилиан! Не ужасай меня своей самоуверенностью!
— А ты не хотела ехать. Я ведь знаю, что тебе может понравиться. Здесь мы будем в безопасности…
«Что он подразумевал, сказав это? Кого им опасаться, от кого скрываться, от детей?» — подумала Дели и улыбнулась на всякий случай.
— Или ты хочешь в «Метрополитен» или «Пегас»? Они поприличнее.
— Нет-нет, я совсем не привыкла, чтобы мне двери открывали вышколенные лакеи, — ужаснулась она. — Я сразу же теряюсь, словно маленькая и глупая девица. — Дели рассмеялась. — Вот что-нибудь попроще, вроде этого, мне подойдет; а тебе появляться в подобных местах не совсем прилично, верно?
На лице Максимилиана проступила гримаса недовольства, но лишь на мгновение:
— Мне везде нравится, где мы рядом.
— Знаешь, Макс, мне жутко хочется как раньше, когда я училась в Мельбурне, войти с подругой в недорогой кинотеатр, сесть на жесткий стул, услышать под ногами хруст скорлупы от арахиса. И обязательно чтобы кто-то за спиной весь сеанс шуршал фантиками от конфет. Мне ужасно сейчас хочется во все это окунуться, как в реку.
На лице его снова мелькнуло нечто похожее на брезгливость. Он тоже уже не помнит, сколько лет не бывал в дешевых синема, но в отличие от нее не горел желанием слышать под ногами хруст ореховой скорлупы.
Дели снова заметила его мгновенное недовольство. Она даже удивилась: она похожа сейчас на простушку-фермершу, что, по-видимому, ему не слишком-то нравится. О эта вечная женская неудовлетворенность!..
