Дни проходили за днями, первые впечатления от красных эвкалиптов и стройных аборигенок из племени лубра стали стираться; уладив дела с наследством и продав ферму, он пребывал в ожидании чего-то чрезвычайно необычного, запоминающегося, того, что встряхнет его, вольет в него новые силы, новые чувства. И к нему пришла эта безумная мысль строить здесь пивоваренный завод. Он загорелся этой идеей, которую немногочисленные недавние приятели из Австралийского союза пивоваров называли безумной. Но Максимилиану казалось, что они так говорили лишь из желания не иметь лишнего конкурента на Австралийском континенте.
Максимилиан думал — это и есть та экзотика, ради которой он сюда приехал, которую и искал. Он мгновенно развернул бурную деятельность, истратив почти все наследство и часть денег от продажи фермы; развернул строительство, нанял управляющих и рабочих; уже заказал в Германии через союз пивоваров Австралии оборудование, которое стоило относительно дешево и было весьма неплохим, он знал это — немцы не разучились делать добротные вещи, несмотря на прошедшую мировую войну; и довольно скоро быстроходным судном оборудование должно было прибыть в Мельбурн.
Он был вдохновлен этими своими хлопотами по строительству, лишь в последние дни решил немного расслабиться от ежедневной напряженной работы по организации строительства, поохотиться на лис и уток, если такие отыщутся в окрестностях Марри-Бридж.
Но оказалось, что он ошибался.
Оказалось, он приехал в Австралию в поисках ее, Дели, — вот кого он искал в Австралии и кого нашел.
Дели старалась идти как можно быстрее, словно хотела сбежать от его тяжеловатых шагов, неотступно следовавших за ней чуть сзади; она бы рада была бежать, но слабость не позволяла ей предпринять что-либо решительное, да к тому же и ноги не очень слушались, они казались ватными, и каждый следующий шаг давался ей с некоторым усилием.
У нее было одно желание: поскорее оказаться на «Филадельфии», в окружении своих детей.
Дели вышла на зеленый бульвар, на счастье, тут же показались зажженные фары. Это было такси. Она взмахнула рукой; завизжав тормозами, машина остановилась.
Дели быстро забралась на переднее сиденье рядом с шофером, Максимилиан тут же открыл заднюю дверцу и оказался на заднем сиденье.
— Пожалуйста, пароход «Филадельфия». Знаете, где он стоит на реке? Это не так далеко, — сказала Дели.
Шофер кивнул в знак согласия. Но машина еще не успела тронуться, как Дели ощутила легкое прикосновение к своим распущенным волосам. Это теплое, нежное и убаюкивающее прикосновение его руки, которое ее завораживало в кинотеатре, сейчас мгновенно отрезвило, она сразу же вспомнила о своей седине. И на смену страху и растерянности пришли грустные мысли о том, какая она глупая и недальновидная женщина.
Аластер… Он ждет ее, но… Возможен ли с ним брак и насколько он необходим? И отвергать порывы страсти Максимилиана, — даже наоборот, пытаться всячески оттолкнуть его от себя, хотя он, мягко говоря, отнюдь не кажется ей противным, — о, все это крайне недальновидно! Ведь мистер Джойс — последняя встреча после Аластера, которая так ее взволновала, а дальше? Дальше ей придется смириться с неумолимостью летящего времени; она уже не станет прятать свою седину, будет в дальнейшем почтенной, правда, возможно, несколько взбалмошной бабушкой, занятой своими многочисленными внуками.
За окном мелькали редкие огни темно-зеленого от листвы кустарника бульвара. Затем, уже за городом, они ехали вдоль бурой стены орешника, потом машина въехала в аллею из эвкалиптов.
Дели молчала. Максимилиан тоже не нарушал тишины, убаюкивающей Дели мерным постукиванием мотора.
Вдали показалась блестящая под луной полоска реки и сигнальный огонь на корме «Филадельфии».
— Остановите, пожалуйста, — сказал Максимилиан. — Прямо здесь.
Они почти уже выехали из небольшой рощицы, по прямой до берега реки и до «Филадельфии» оставалось не более пятисот метров.
Дели внутренне сжалась и решила, что ни за что не будет выходить из машины здесь, среди высоких эвкалиптов и кустов бузины, едва освещенных прикрытой облаками луной. Ей так не хотелось снова испытывать его настойчивость, даже навязчивость. Когда угодно, только не сейчас: она совершенно не знала, как ей поступить! Сердце ей подсказывало, что она может быть с ним счастлива, но… Этих «но» было слишком много!
Машина остановилась, шофер с удивлением посмотрел в зеркало заднего вида на Максимилиана. Дели тоже постаралась увидеть в зеркальце его глаза, но не удалось.
— Филадельфия, — тихо сказал он. — Я хотел бы еще кое о чем сказать.
— Говори здесь. Я не выйду из машины, — ответила Дели, чуть улыбнувшись шоферу, словно ища у него поддержки.
Шофер понимающе едва заметно кивнул ей.
