Дели покоробило от его слов. Она сразу вспомнила, как он сказал — или действительно пошутил? — повторив пьяные выкрики: «Зарежу, не веришь?» У нее вновь внутри маленькой любопытной змейкой зашевелился страх.
— Все-все, до завтра. — Она быстро пожала его руку.
Но Максимилиан схватил ее за руку, обнял и вновь поцеловал. Сердце ее бешено забилось, затрепетало, но не от восторга, от ужаса, страха, возмущения! От того что дети на нее смотрят; они видят, как на светло-сером фоне серебристых облаков соединились в поцелуе две фигуры!
Дели стала отчаянно сопротивляться, он выпустил ее. Она быстро выдохнула и укоризненно покачала головой, кипя от возмущения. Потом нехотя улыбнулась и быстро, словно девчонка, побежала к «Филадельфии».
Трап одним концом лежал на берегу, дожидаясь ее.
«Это все ерунда — возраст! — подумала она. — Как легко, радостно бежать, бежать к своим детям!» Она застучала каблуками по узким деревянным доскам трапа. Она бежала не оглядываясь.
Но, оказавшись на палубе, Дели, к своему удивлению, никого не обнаружила, все словно растворились в полутьме. Дели чувствовала, что должна если не объясниться, то, по меньшей мере, извиниться — она наверняка доставила всем много беспокойных минут. Такого не было, чтобы она уезжала одна, не сказав, когда вернется. Дели оглянулась на берег и увидела, как и предполагала, на фоне пепельных ночных облаков белое пятно рубашки Максимилиана и темный силуэт машины. Рассеянный лунный свет незримой кистью бросил на крышу и капот машины молочно-белые мазки лунных белил и еще сильнее посеребрил виски Максимилиана.
«Неплохо бы написать картину под названием «Ожидание», — подумала она, глядя на берег.
Дверь кухни скрипнула, и появился одетый в свою белую до колен рубаху Омар. Он остановился в нерешительности, словно боялся к ней подойти.
— Добрый вечер, Омар. Как дела? Вы не спите еще? — весело спросила она.
— Я хочу убрать со стола, моя госпожа позволит?
— А что было на обед?
— Рыба и пудинг, — слегка поклонился Омар.
— Наверное, все было очень вкусно?
— Не знаю, госпожа. Никто так и не обедал. Господа ждали вас, а потом разошлись. Госпожа будет обедать?
«Бедные дети ждали и так и не сели за стол. Бедные дети, бедная я, несчастная их мать. Это похоже на забастовку, на бунт на корабле. А он все стоит на берегу…» — подумала Дели, бросив взгляд на берег.
— Я не прочь перекусить. — Она почувствовала, что очень голодна и устала. Лампа над столом на палубе уже не горела, и Дели добавила: — Может быть, ты принесешь мне что-нибудь в каюту?
— Да, конечно, госпожа! — поклонился Омар, оскалив свои большие белые зубы. Дели совсем не понравилось, как он улыбнулся.
Она спустилась в каюту и, увидев синие орхидеи в вазе, которые принесла сюда Мэг, сразу же вспомнила про письмо Аластеру: опустил ли Бренни письма на почте или забыл?
Она даже удивилась себе: как быстро меняется настроение, как скачут мысли. Ведь только что она была в объятиях Максимилиана, а теперь думает про — о, к счастью, не про Аластера, всего лишь вспомнила про письма ему и мисс Баретт! Она посмотрелась в зеркальце, увидела свое свежее, с легким румянцем лицо, губы ее были совершенно алыми, но не от румян, от его поцелуев.
Дели взъерошила волосы и решила пойти к Мэг, ей захотелось посплетничать с ней по-женски.
Она оставила дверь каюты открытой, чтобы Омар пришел и оставил на столе что-нибудь пожевать и, стараясь не шуметь, прошла к каюте Мэг.
Дели тихонько постучала в дверь, из каюты раздался голос дочери:
— Мама, да, я жду тебя.
Дели вошла, увидела Мэг, лежавшую на узкой кровати с железными спинками, она читала книжку про войну в Европе. Дели на секунду удивилась: что интересного могла найти дочь в этой книге, но не стала спрашивать.
— Дорогая, ты на меня очень сердишься? — спросила Дели, сделав виноватое лицо.
— Нисколько, мама, не сержусь! Нисколько! — Мэг вскочила и, подбежав к Дели, обняла ее и поцеловала в щеку. — Я так рада за тебя!
— Боже, чему же тут радоваться? Почему вы ждали меня, почему не обедали?
— Мнения разделились: я предлагала подождать, а Бренни сказал, что ты, может быть, только завтра утром или днем появишься. Но я оказалась права.
— Ах, что творится со мной, Мэг, ты бы знала, — вздохнула Дели и повторила: — Что творится…
— А что случилось? Он тебя не обидел?
— Да нет, конечно. Он мне признался… — И Дели расплылась в улыбке.
На лице Мэг появился испуг, она прижала пальцы к губам и тихо промычала, качая головой:
— М-м-м! Как здорово!..
— Милая, ну что же тут здорового? Все это совершенно нездорово. Эта наша прогулка…
— Он вел себя слишком смело? Он тебя чем-то огорчил?
— Да нет же! Я же говорю, он признался мне в любви! А я не знаю… — смущенно заулыбалась Дели, чуть пожимая плечами.
— Мама, что же ты не знаешь?! Какое счастье, о какая ты счастливая! — воскликнула Мэг и затрясла в воздухе руками от восторга. — Мама, если бы я была такая же счастливая, как ты, я бы просто не знаю что сделала, я бы просто тебя расцеловала! — Мэг снова бросилась к матери и снова поцеловала в обе щеки.
