Дели покачала головой и укоризненно прошептала:
— Максимилиан…
— Что, Дели?
— Максимилиан, я не верю ни одному твоему слову.
— И не верь, — сказал он и, взяв за талию, чуть ли не насильно повел Дели в ее каюту.
— Ма! Так я гашу топку? — сказал Алекс.
— Хорошо, делайте что хотите, — ответила Дели и прижалась к плечу Максимилиана. Он все сильнее и сильнее прижимал ее к своему бедру, у нее не было сил сопротивляться.
В каюте Максимилиан вновь так сильно ее подхватил, что у Дели перехватило дыхание. Он вновь стал ее целовать, шаря рукой по стене в надежде, что где-то рядом с дверью есть выключатель, но так и не нашел его.
— Максимилиан, мне больно, — прошептала она.
— Тише! Дети услышат, — улыбнулся он и беззвучно рассмеялся, потом вдруг посерьезнел и строго спросил: — А где орхидеи?
— Выбросила. За борт. Как ненужный фальшивый комплимент.
— Дели, ты мне еще не ответила, ты еще не сказала «да».
Дели помолчала, глядя в темные серые окна, потом провела рукой по его слегка щетинистой щеке, видимо, он день или два не брился, и серьезно сказала:
— Ты прав, Максимилиан, я тебе еще не сказала «нет».
Максимилиан попытался расстегнуть на ее платье пуговицы, но Дели, прижав руки к груди, вскричала:
— Максимилиан! Ты слишком нетерпелив, я просто удивляюсь тебе!
— Дели, мы слишком долго не виделись. Ты права, я слишком долго ждал тебя и я нетерпелив.
Он нашел на стене выключатель и погасил свет.
— Максимилиан, — прошептала Дели.
— Это ничего, я увижу тебя обнаженной утром, — сказал Максимилиан и, подойдя к ней, стал помогать ей раздеваться.
Снимая платье, Дели улыбалась. Просто что-то невероятное происходит! Но, что бы ни происходило, теперь уже поздно сопротивляться, теперь уже у нее, как от запаха роз, начинала кружиться голова, и головокружение становилось все сильнее и сильнее.
Он действительно оказался настойчив, он действительно любит ее, Дели сейчас в это поверила, у нее не было никаких сомнений. Да, он любит ее. А у нее кружится голова. И она была счастлива от этого головокружения.
Дели проснулась от духоты. В каюте было душно и жарко. Яркое солнце било прямо в глаза.
Они заснули только под утро, усталые и счастливые. Нет, она не хотела сравнивать его с Брентоном — Максимилиан был ласков, требователен и необычайно силен для своего возраста, возможно, как и Брентон когда-то, но она уже не помнила и всячески отгоняла от себя какие-либо воспоминания.
Максимилиан тоже проснулся, сладко потянулся, задев ее локтем, и сказал:
— Какая узкая кровать.
«Ну зачем он только напомнил, ведь здесь лежал Брентон», — подумала Дели и, быстро накинув платье, вскочила, стараясь не смотреть на него. Она быстро подошла к зеркальцу, взглянула и осталась довольна своим отражением: губы были более яркими, чем обычно, от ночных поцелуев; на скулах легкие пятна румянца, и если бы не пряди седины, то она вполне могла бы сказать своему отражению: да, вполне привлекательная и симпатичная тридцатилетняя женщина; ну разве тридцать восемь максимум!
Максимилиан поднялся, и Дели спиной почувствовала, что он собирается подкрасться к ней сзади. Она обернулась и приложила указательный палец к губам.
— Не увидишь, — улыбнулась она. — Жаль, что я Омару запретила приходить без приглашения, я бы хотела сейчас крепкого кофе или…
— Или шампанского, — сказал Максимилиан, обняв ее и погладив пальцами по спине. — Увы, не захватил, я слишком торопился.
Сверху послышался звон тарелок, чей-то смех, похожий на смех Гордона и Джесси. Дели почувствовала, что на палубе происходит приготовление к завтраку, наверняка дети ждут их. Интересно, как Мэг ее сегодня встретит?
Мэг и Джесси уже с утра суетились на кухне. Мэг была по-прежнему на вид сурова и старалась не разговаривать с Гордоном и Алексом; единственный, к кому она снизошла, это простоватый Бренни, который шлялся по палубе, уже выспавшийся, не зная, чем заняться. Мэг дала указание Омару, чтобы он вытащил все самое вкусное из их припасов: консервированную цветную капусту, ананасы и папайю. Она прекрасно понимала, что сегодняшний завтрак будет не совсем обычным. Перехватив скучающий взгляд Бренни, Мэг подошла к нему и увела Бренни в его каморку.
— Ну что ты от меня хочешь, Мэг? — спросил он.
— Знаешь, ты уже скоро получишь удостоверение капитана, я хочу, чтобы ты стал им как можно скорее; «Филадельфия» в твоих руках будет еще тысячу лет плавать, а мать уже стара, — сказала Мэг с легкой лукавой полуулыбкой на лице.
Бренни усмехнулся:
— Молодая невеста уже стара?
— Ах, Бренни! К сожалению, ты немножечко прав. Не слишком-то много у нее впереди времени для счастья. И поэтому я хочу, чтобы ты взял управление «Филадельфией» в свои руки и освободил ее…
— Для Максимилиана, — снова усмехнулся Бренни.
— Совершенно верно. Видишь, как ты все понимаешь. Давай, я тебя поцелую за это. — Мэг быстро поцеловала брата в щеку.
Бренни, казалось, немного смутился от легкого касания ее губ и проворчал:
— Ах ты, сводница! Но я с тобой полностью согласен.
