Но на полутемной корме Гордон все же чувствовал себя не слишком уютно. Где-то за спиной ходил Омар, позвякивая посудой, могла появиться Дели, или Алекс, или Мэг… Но тем не менее это место ему казалось наиболее приемлемым, если бы Джесси вместе с ним оказалась в его каюте, то это могло бы всем показаться не совсем пристойным. Гордону казалось, что сейчас Омар чересчур громко звенит тарелками, этот звон не мог заглушить шум работавших колес парохода. Под посудный аккомпанемент Гордон тихо сказал:
— Джесси… — Он вглядывался в ее неясные очертания, совершенно темное лицо, на котором светились лишь белки глаз. — Джесси, ты не хочешь вернуть мне мою заслуженную награду?
— Я не забыла. Я очень рада, Гордон, что именно ты спас меня, — сказала она ласково и одновременно звонко.
— И я доволен, что утопающая оказалась такой симпатичной!
— Не надо, Гордон. Ты преувеличиваешь, — рассмеялась она, ее белые зубы блеснули в темноте. И опять Гордону показалось, что прозвенел серебряный колокольчик — до того ее смех был нежный и тоненький.
— Джесси, мне бы не хотелось, чтобы ты столько времени проводила на кухне.
— Разве плохо, что я помогла Омару? — удивилась она.
— Хорошо. Но это не плата за проезд.
Он почувствовал, как она вздрогнула, но ничего не сказала.
— Как бы я мечтал оказаться на берегу на рассвете, пройтись по эвкалиптовой роще и получить свой поцелуй… И не один…
— Гордон, ты похож сейчас на моего фермера Джорджа, — сказала она с неприязнью.
— Ты замужем? Извини, пожалуйста, не знал. Тогда, конечно, все отменяется… — весело сказал Гордон.
— Нет, я не замужем. Джордж Хассельбрук — это тот фермер, на которого я работала.
Гордон совершенно уверенно добавил:
— И от которого сбежала, так?
— Как ты догадался?
— Догадался, — пожал плечами Гордон и поморщился, она этого наверняка не увидела. — Он что, тебя обижал?
— Я бы не хотела об этом… — резко сказала Джесси, и в серебряном колокольчике ее голоса прозвенел металл.
— Понятно. Вы с ним уже… Уже?..
— Гордон, ты приставил нож к горлу! Я совсем не хотела бы говорить о… и о себе и… об остальном. Но если ты настаиваешь…
— Да, настаиваю!
— Я действительно от него сбежала, потому что он ворвался пьяный в сарай, где я спала рядом с ягнятами, и чуть не убил меня. Я стала кричать, он схватил грабли, замахнулся и ударил меня по голове. Наверное, я потеряла сознание, потому что увидела, что нахожусь уже не у дверей — я хотела выбежать из сарая, — а совсем в другом месте. Он зажал мне рот рукой, я стала кусаться, тогда он забил мне рот сеном и… — Джесси всхлипнула в темноте.
— Не надо, извини меня, Джесси.
Нечто в этом роде Гордон и предполагал. Иначе почему красивая девушка без вещей, без денег идет пешком в такую даль, в Маннум?
Гордон осторожно положил ей руку на плечо, и всхлипывания почти сразу же прекратились.
— Если ты хочешь, я поцелую тебя, — сказала Джесси едва слышно, отвернув голову в сторону.
— Да нет. Я не хочу быть похожим на этого фермера. Вот если ты сама хочешь наградить меня за спасение…
— Нет, я не против награды, — сказала она и обвила его шею руками.
Гордон почувствовал горячее прикосновение ее губ, сердце запрыгало у него в груди. Он обхватил ее, крепко сжал и стал страстно и жадно целовать, совсем не слыша громкого звона тарелок в руках Омара.
Джесси освободилась от его губ и прошептала:
— Хватит на сегодня…
К Гордону медленно возвращалось чувство реальности, нет, со «страусенком» такого не бывало, все было проще и прозаичнее, эта темнокожая Джесси просто завораживает его!
— Еще! Еще один!..
— Нет. Завтра, — тихо прошептала она и посмотрела, нет ли кого-нибудь поблизости.
Палуба, к счастью, была пуста. Гордон тоже оглянулся, может быть, Омар притаился где и наблюдает за ним? Но, впрочем, это теперь совершенно не важно.
Омар Джесси сразу понравился, его некоторая наивность и приятный смешной акцент, жгучие черные глаза отчего-то сразу внушили Джесси доверие и симпатию. Гордон спас ее, он был хорош собой, гораздо моложе Омара, но… Джесси, рассказав ему свою историю, чувствовала в Гордоне надежного покровителя, не более того. Слившись с ним в поцелуе, она оставалась совершенно холодна и спокойна. Может быть, после фермера, от которого она бежала, теперь она вообще ко всем мужчинам будет чувствовать отвращение, неприязнь или в лучшем случае равнодушие? Она не знала.
— Гордон, а где мне можно… Я, наверное, на палубе. На открытом воздухе переночую, дождя наверняка не будет.
— Ни в коем случае! В моей каюте, где же еще! — воскликнул он и хотел обнять ее, но Джесси мгновенно отскочила от него.
— В твоей каюте я не могу.
— Я буду спать у Алекса, все нормально! А как прибудем в Маннум, мы с тобой обязательно прогуляемся по окрестным лесам, там прекрасные сосны, клены, как раз рядом с городом — замечательный лес. Я бы просто мечтал построить в лесу шалаш и жить в нем всю жизнь с тобой, Джесси!
Она заулыбалась, снова сверкнув в темноте белоснежными зубами, и замотала головой.
— Милый. — Она провела рукой по его волосам и вдруг быстро бросилась бежать на нижнюю палубу, стараясь не слишком шуметь.
