– Я вижу, дочь Дели вас не разочаровала, – сказал он мисс Баретт, беря печенье и переводя взгляд на Мэг. – Что я вам говорил? Хотя на самом деле они не похожи. – При этом небрежном упоминании имени Дели подвижные брови мисс Рибурн поднялись к волосам.
– Разочарована? Я восхищена ею, – сказала мисс Баретт, ласково глядя на Мэг. – Это чудесно – увидеть ее в том же возрасте, в каком была тогда Дели, и с такими же глазами, я чувствую себя так, словно время остановилось, и я в конце концов не так уж и стара.
Но Мэг не откликнулась, и Дели снова, как много лет назад, сказала: «Вы совсем не старая». Конечно, для Мэг мисс Баретт была древностью, осколком другого века. Но Джеми и Джессамин увлеклись ею и считали, что она моложе их собственной матери. Жизнь, посвященная детям, сохранила ее ум подвижным и взгляды молодыми.
Мисс Баретт любила еще плавание, и в последующие недели они все спускались на довольно грязный пляж и плавали в теплой воде: мисс Баретт, Дели, которая не плавала годы, Мэг, Джеми и Джессамин, которая еще только училась плавать. Она шумно барахталась в воде, кричала и притворялась, что тонет.
По вечерам Аластер развлекал их в обсерватории или же они садились вокруг покрытого розовой скатертью стола и играли в карты с детьми, пока не приходило время отправлять их в постель.
Мисс Баретт интересовали аборигены, появляющиеся иногда в окрестностях города. Видя их, она вспоминала каноэ из древесной коры на реке повыше Эчуки и лагерь туземцев, откуда они приходили обычно, чтобы подработать на ферме Джемиесона. Мисс Баретт узнала, что в миссии Поинт Маклей жили четыре сотни аборигенов, из которых только около сорока были чистокровными.
Они организовали настоящую, по всем правилам, экспедицию за озеро на трехмачтовой шхуне с мотором «Ада и Клара». Руководили всем мисс Баретт и Дели, предоставив Мэг заботиться о двух юных Рибурнах.
Они вышли ранним утром и направились прямо в сторону Восточной проплешины, как называли это место рыбаки за то, что с той стороны никогда не появлялось ни единого дождевого облачка.
Они проплыли десять миль по озеру и высадились у Поинт Маклей; Дели вместе с мисс Баретт, походка которой, – размашистая, энергичная, – нисколько не изменилась со временем, зашагали по улицам миссии.
Около хижин стояли девочки, держа на бедрах маленьких детей – братьев или сестер, не обращая никакого внимания на мух, которые облепили их черные глазки. Почти все девочки были одеты в простые ситцевые платья одинаковых расцветок – розовые и красные, желтые и оранжевые, и Дели вспомнила лубров с фермы Джемиесона: Минну и Бэллу в их невообразимых «рождественских» нарядах.
Здесь была лишь начальная школа, а девочкам постарше ничего не оставалось, как целыми днями стоять или сидеть на солнцепеке. В миссии работы для них не было, в маленьких хижинах, где они обретались вместе со своими родителями, занятий тоже не находилось. Они ждали замужества или ребенка без замужества, – у кого какая судьба; в их глазах были темная безнадежность, понимание того, что они пришли в мир, в котором нет для них места.
Иногда они ходили ловить рыбу или катались по озеру, но большей частью сидели на корточках около хижин, копались в пыли, играли в бабки или приглядывали за детьми своих толстых ленивых матерей.
– Как тебя зовут? – ласково спросила мисс Баретт довольно миловидную девочку с темными вьющимися волосами, которые она дала себе труд расчесать. Дели подружилась с маленьким братом девочки, которого та держала на коленях, у ребенка были огромные выразительные карие глаза.
– Илейна, – застенчиво ответила она, глядя себе под ноги.
– Только Илейна? А как зовут твоего отца?
– Илейна Парутья.
Ее имя было типично для людей смешанной крови: первое имя английское, с отзвуками артуровской легенды,[36] второе племенное, принадлежащее лишенным собственности старикам-аборигенам и не имеющее теперь никакого значения.
– Илейна, тебе не хотелось бы учиться, вместо того чтобы целыми днями возиться с братом?
– Учиться? – рассеянно переспросила девочка. И, оживившись, добавила: – Я бы хотела всю жизнь учиться в школе. Мне там нравилось. Школа была хоро-ош, – протянула она.
– «Школа была хоро-ош», – с горечью повторила мисс Баретт, когда они отошли достаточно далеко. – Это отражает уровень образования, которое она там получила. Но даже и такая школа для нее несравнима с домом, где можно только сидеть в пыли в ожидании какого-либо случая. О, какой стыд! Я вернулась домой, полная любви ко всему австралийскому, и нашла вот эти пятна позора.
– Их принято не замечать, – сказала Дели. – Хотя эта миссия всего лишь на другой стороне озера, в шестидесяти милях от города, где живет большинство белых, в том числе и члены парламента. Для них эти люди только цифры в ежегодных отчетах, представляемых в парламент: столько-то полукровок, столько-то рождений, столько-то смертей. И с удовлетворением отмечается, что уровень рождаемости выше уровня смертности; проблема, как принято считать, со временем разрешится сама собой.
