Все реки текут полностью

Один на один со скользящими по воде отражениями и отступающими назад деревьями, танцующими на поверхности реки солнечными бликами и птицами, делающими беспорядочные круги над пароходом и садящимися на воду перед самым его носом, – Дели пыталась разобраться в собственных чувствах.

Почему она так враждебно настроена? Мэг имеет полное право выйти замуж. Она уже закончила учебу и, если понадобится, сможет в любое время вернуться к работе. Ей нужен муж и семья, а Огден, кажется, хороший человек и, совершенно очевидно, влюблен в Мэг. Это главное, что располагало в его пользу: он по достоинству оценил ее дочь.

Дели нравились его честные карие глаза, белозубая улыбка на загорелом лице, морщинки в уголках глаз и рта – видно было, что он любит посмеяться. Он не останется инвалидом и на работе его ждут; у нее не может быть против него никаких весомых возражений. Никаких! Только одно: он недостаточно хорош для Мэг. Но Дели хватило объективности посмотреть на себя со стороны и посмеяться над своим материнским пристрастием. Беда в том, что для нее любой мужчина будет недостоин дочери. Она должна привыкнуть к мысли, что Мэг все равно достанется человеку, который ее не заслуживает. Огден – Боже, что за имя! – или кто-то другой, какая разница.

Мисс Баретт писала, что Джессамин вместе с несколькими девушками в сопровождении некоей дамы из Мельбурна, которая хорошо знает континент, отправилась в Европу «заканчивать свое образование».

«Я бы с удовольствием поехала с ними сама, будь я помоложе и поздоровее, – писала она. – Я бы заново открыла для себя Европу, путешествуя с таким молодым, восприимчивым существом, как Джесси. Боюсь только, она может быстро заскучать – вот уж что мне совсем непонятно. Я в своей жизни, говорю совершенно искренне, никогда не скучала!

Ведь жизнь все время преподносит чудесные сюрпризы. Например, у сестры Илейны обнаружился замечательный голос, и, пройдя конкурс, она получила стипендию для дальнейшей учебы. Аборигены никогда не достигнут больших высот в коммерции, это чуждо их натуре; если им и суждено занять достойное место в Содружестве, то лишь благодаря их талантам в искусстве.

Я все еще живу у Рибурнов в их уютном доме, который стал мне почти родным. Честно говоря, не хотелось бы уезжать именно сейчас, так как мисс Дженет очень обеспокоена: по ее словам, сестра пристрастилась к алкоголю и выпивает так много бренди, что это не может не отразиться на ее здоровье, хотя пьет она только по ночам, и племянник об этом не подозревает. Я сочла бы возможным вмешаться, но мисс Дженет не разрешает мне рассказать обо всем Аластеру. Я предложила ей посвятить семейного врача, но мисс Дженет уверена, что он ни за что ей не поверит – это старый, глухой и упрямый старик, а больше обращаться не к кому. Что до миссис Рибурн – ее не стоит и просить, она только разведет руками и скажет, что это не ее дело. Кстати, по всей видимости, заводить детей она не собирается. Наверное, это разумно.»

Дели опустила письмо. Ее удивило, что она все еще ревнует Аластера к Сесили, а сейчас даже испытывает какое-то облегчение, узнав, что их брак не дал видимых результатов. То, о чем говорилось в начале письма, для нее не было новостью, странно, что никто так долго не подозревал о секрете мисс Рибурн.