Двое старших плавали, а Алекс, закончив курс на медицинском факультете, теперь набирался опыта, подменяя сельских врачей, когда те уходили в отпуск. В качестве младшего врача он год стажировался в крупной больнице, где показал хорошие способности к хирургии. В дальнейшем он хотел специализироваться в этой области и собирался поехать учиться в ординатуру за границу, но Великая депрессия заставила его отложить эти планы. Заказы на перевозку поступали реже, грузов стало мало, и если бы жизнь на судне не обходилась так дешево, Дели было бы трудно свести концы с концами.
Мэг работала младшей медсестрой в одной из больниц Аделаиды, организованной монахинями. Практика здесь была серьезной и основательной: не успела она в первый раз выйти на ночное дежурство, как старшая сестра послала ее снять трубку носового кормления у только что умершего больного; еще долго потом Мэг не могла забыть, как капли физиологического раствора растекались по мертвому лицу.
Было что-то странное в ночных дежурствах: отдых днем и бодрствование во время всеобщего сна. Полутемные коридоры, тишина, изредка нарушаемая стоном тяжелобольного, звуком ее собственных шагов, когда она тихо обходит палаты. К концу дежурства Мэг почти растворялась в чувстве нереальности и требовалось усилие, чтобы стряхнуть его и ступить в шумную многоголосицу городского дня.
Больше всего Мэг нравилось работать в родильном отделении; там и ночью не затихала жизнь – принимались роды, а младенцев надо было регулярно поить кипяченой водой и подкармливать. Только если умирала роженица или малыш, она внезапно проникалась ненавистью к больнице, но такое случалось редко.
Мэг мечтала со временем стать старшей сестрой где-нибудь в солидной больнице, например в Марри-Бридж, или даже в большом городе; но пока ей хотелось просто помогать больным. Она любила свою работу, несмотря на то что после двенадцатичасового дежурства валилась с ног от усталости (за смену полагалось отдыхать не больше двух часов). Даже в анатомичке, где молодые стажеры то и дело падали в обморок, Мэг держалась молодцом. С Алексом они разговаривали часами и все о «деле». Она хотела когда-нибудь выйти замуж за врача. Но в одном Мэг не сомневалась: ей никого уже не полюбить так, как Гарри Мелвилла.
Мэг жалела, что мать не вышла замуж еще раз. Дели было за пятьдесят, она поседела, ее лицо покрылось сетью глубоких морщинок, но дышало спокойствием и умиротворенностью. У нее сохранились прекрасные зубы и улыбка очень красивая и молодила ее.
Мэг, когда не была на работе, стала подкрашивать губы и без губной помады чувствовала себя не комфортно. Она попыталась убедить Дели подстричься и тоже начать пользоваться помадой, но пока что все ее уговоры не находили отклика. Дели как будто старалась забыть, что она женщина, по своим длинным волосам по-прежнему оставалась верна. Когда в моду вошли широкие брюки, она сшила на заказ несколько пар и, так как поправилась лишь немного в талии, выглядела в них аккуратно и деловито. Бренни, который придерживался старомодных взглядов на женщин, это шокировало, но Гордон и Мэг ее поддерживали; Гордон даже привел в пример женщин, которые, надев солдатскую форму, отправлялись на войну, и сослуживцы-мужчины принимали их на равных, как товарищей.
Каждый отпуск Мэг проводила на пароходе. Через год после наводнения она присоединилась к ним в Моргане, и они отправились в Милдьюру.
…Дамба, построенная в 1928 году на озере Виктория, оказалась недостаточно мощной, чтобы выдержать напор большой воды. Сейчас Комитет по проведению работ в долине Муррея возводил огромную дамбу; водохранилище, образованное этой дамбой, будет вмещать больше воды, чем сиднейская гавань, и судоходству на Мурее станет не страшна любая засуха в течение двух лет. После сооружения дамбы у Хьюма засухи вообще не будут влиять на жизнь реки.
В систему шлюзов на озере Виктория входил седьмой шлюз. Он накапливал воды Руфуса и, при необходимости, мог пополнять ими озеро. Сюда около полудня и прибыла «Филадельфия ».
Бренни, как обычно, дымя во всю мощь, вел пароход на предельной скорости, а затем, медленно и осторожно, стал входить в шлюзовую камеру. Начальник шлюза вышел наружу и начал поднимать передвижным краном шлюзовые заслоны, понижая уровень воды.
Стоя рядом с Бренни в рулевой рубке – на случай, если ему потребуется помощь, – Дели вдруг увидела, что кран начал крениться в сторону. Она закричала, но ее голос потонул в шуме двигателя; в это время шлюзовик сам заметил опасность и попытался спастись, но размеры мостика, на котором он стоял, позволили ему лишь немного отбежать в сторону.
Будто в замедленной съемке, Дели видела тяжелый кран, неумолимо опускающийся вниз, и человека, с ужасающей медлительностью бегущего от него.
«Берегись!» – неизвестно зачем крикнула она, а Бренни, видя, что происходит, тихо и яростно ругался, мучаясь от собственного бессилия. Кран упал, и, когда колеса перестали вспенивать воду, они услышали страшный, звериный крик человека, пришпиленного одной ногой к мостику.
