Коттедж принадлежал ей, а права на «Филадельфию» она официально передала трем сыновьям (Мэг, когда вышла замуж, взяла свою часть деньгами). Алекс несколько лет не давал денег на содержание судна, кроме того, у него был хороший доход, поэтому он отказался от своей доли в пользу братьев. Таким образом, хозяйничал на «Филадельфии» Бренни, и Мэвис вовсю наводила там уют: повесила кружевные занавесочки, поставила плюшевые диванчики, положила вышитые дорожки на столы и расставила вереницы керамических уточек. Сначала Дели что-то предлагала, пытаясь исправить вкусы Мэвис, но в конце концов махнула рукой и с удовольствием предоставила ей полную свободу: Дели всегда была равнодушна к вещам.
Она пошла обратно к дюнам, легла на мягкий песок, ее взгляд бродил по длинной пустынной излучине берега, исчезающего в легкой завесе белой пены и брызг, срываемых ветром с яростно ревущих волн.
В несмолкаемом шуме прибоя таилось спокойствие, хотя, когда она жила далеко от океана, его отдаленный шум, доносившийся до нее тихими летними ночами, рождал лишь смутную тревогу. Здесь же все дышало покоем: и тихие озера, и протянувшееся на девяносто миль внутреннее море Куронга, и голоса морских птиц, и бесчисленные россыпи песчаных холмов, поросших жестким луговиком – приют черных змей.
Она искала именно это место. Подобно Старухе из сказания лубров, которая с помощью жезла и магической змеи сотворила реку Муррей, Дели подошла к концу своего пути; этот дикий и пустынный берег был домом ее души. В реве прибоя, в переменчивом шуме ветра ей слышался голос Старухи, напевающей во сне простую и вечную песню.
Испытывая чувство волнения, как перед большим приключением, Дели решила отправиться навестить Мэг на самолете. Самолет летел до Милдьюры, дальше ей предстояло ехать автобусом до Уэнтворта, а там на вокзале ее должен был встретить Огден. Это был долгий кружной путь, но все-таки он занимал меньше времени, чем если бы она добиралась автобусом.
Перед тем как уезжать, она привела в порядок все свои дела, написала названия и обозначила цены на уже законченные картины (теперь, когда к ней пришло признание, у нее не было проблем с продажей картин, но Дели предпочитала как можно дольше не расставаться с ними); написала письмо Гордону.
От Гордона, который был в учебном лагере, приходили веселые письма. Казалось, ему действительно нравится военная служба, потому что, как он писал, «все проблемы за тебя решены, и пока тело выполняет определенные движения, ум остается свободным». Гордон еще не участвовал в военных действиях, и Дели, вопреки всякой логике, была уверена, что он не погибнет, так же как она была странным образом убеждена, что самолет, на котором она летит первый раз в жизни, непременно разобьется.
Они взлетели в серых рассветных сумерках; сжав поручни кресла и покрывшись холодным потом, Дели мысленно прощалась с этим чудесным миром. Затем, когда напряжение от взлета спало, она с удивлением обнаружила, что самолет легко парит в воздухе. Невероятно! Дели почувствовала себя легче и стала смотреть на огромное кучевое облако впереди, чуть тронутое нежным розовым светом. Затем они оказались в самом сердце этого облака, серые пятна пропеллеров врезались в мерцающие розовые хлопья, вокруг них дышал голубой купол неба. Удивительно!
От такой красоты у Дели сжалось сердце и на глазах выступили слезы. Это в ее-то возрасте! Нет, она еще не готова уйти из этого мира.
Прижавшись к иллюминатору до боли во лбу, она следила, как они пересекли Муррей; где-то около Маннума, подумала она. Она смотрела на реку, темно-зеленой змеей извивающуюся по направлению к югу, на чуть заметно поблескивающие озера. Миновав Ренмарк, они опять полетели над рекой; памятные ей ивы остались позади, только виднелась внизу светло-нефритовая полоска реки, петляющей из стороны в сторону, да желтели островки чистого песка у излучин.
Так вот что видели орлы, кружась над ее пароходом в жаркий полдень! Лететь было бы чудесно, если бы ни вибрация, от которой дрожали стекла иллюминаторов. От шума у нее разболелась голова. И когда они приземлились, Дели с удовольствием пересела в автобус.
Ей не терпелось увидеть Вики, и она совсем не ожидала тех перемен, которые произошли с маленьким Чарли, превратившимся за восемнадцать месяцев из малосимпатичного крикуна в чудесного златокудрого малыша с ямочками на щечках, будто нарисованными бровями и длинными густыми ресницами, украсившими его небольшие карие глаза, унаследованные от Огдена, и сделавшими его похожим на маленькую голливудскую звезду.
Дели с трудом оторвала от него взгляд и повернулась, чтобы обнять Вики, которая наблюдала за ней с напряженным вниманием. Не трудно было догадаться, кто мамин любимец. В следующем году Вики должна была пойти учиться, – и Мэг вполголоса заметила, что она этому рада, потому что Вики стала «создавать проблемы», с ней теперь нелегко справляться; но все «проблемы» обнаружились в этом бесхитростном взгляде, брошенном на бабушку: что, она тоже очарована неизвестно откуда появившимся братцем?
