Дочка, выглядывая из кухни, не выдержала, пропела:
— Па-апка, ты похож на взломщика.
— Я пошел спать, — категорически заявил Звягин. — Я после дежурства, граждане.
— Ты сначала ответь правду!
— В сказках, которые ты так любишь, — напомнил он, — полагается героя сначала накормить-напоить, попарить в баньке и уложить спать. А наутро он держит ответ…
— И баба-яга остается в дурах, ты это хотел сказать?
Со всей возможной скоростью Звягин удрал в спальню.
Вечером Юра застал семейный совет в разгаре: мать и дочь, по-бабьи подперев руками задумчивые головы, пригорюнились на кухне, решая вопрос: не превратился ли отец и муж из самодеятельного сыщика в того, кто сам преступил черту законов вследствие своих манипуляций, и какая судьба ждет теперь семью. Прогнозы, судя по их лицам, были неутешительные.
За полночь в спальне произошел тихий сеанс пиления супруга.
— Вот тяпнули бы меня по голове, — зевая, отвечал Звягин, — ты бы не так рассуждала.
— Там куча специалистов работает! Тебе бы только всю жизнь в игрушки играть! Не врач, а… не знаю, что.
— Врач — значит, больше ни на что уж и не гожусь? — наигранно обиделся он. — Ну дай мне поиграть, что тебе, жалко? Ну не люблю я, когда людей бьют по голове, не люблю. Нам их потом откачивать. А они иногда все равно умирают. Так что можешь считать мою игру продолжением служебной деятельности, если тебе легче будет. Чем меньше битых, тем меньше нам работы.
— На это существует милиция!
— Милиция сильна поддержкой всех честных граждан, — демагогически парировал Звягин.
— Тогда почему ты ходишь с заговорщицким видом, как мальчишка, а не поделишься с Юрой, что ты придумал?
— Если я ошибаюсь — нечего морочить им голову. А если прав — сначала доведу дело до конца. Оцени благородство моей позиции — лавры отдам специалистам, хлопоты оставлю себе.
— От благородства твоей позиции у меня седые волосы появляются, — сказала жена. — И почему ты не пошел в сыщики? — вздохнула она.
— Не, — отверг Звягин. — Меня при моей жестокости характера туда пускать нельзя. Много жертв было бы.
Утром Юра, вставший в шесть часов на утреннюю пробежку, застал отца в кухне. Стол был застелен газетой, и на газете той разложен разобранный дверной замок. Во втором замке Звягин ковырялся какими-то изогнутыми проволочками.
— Не открывается, — пробурчал он себе под нос. — Не открывается, но это еще не факт.
Вытряхнул из замка начинку и стал рассматривать через большую лупу. Увлеченный, он не замечал ничего кругом.
— Что это ты с утра? Замки чинишь? — Юра натянул свитер и присел, завязывая кроссовки.
— А, ты? — оглянулся Звягин. — Вот тебе следы посторонних предметов в замках, — указал пальцем.
— В любом замке поковыряться — останутся следы, — пожал Юра плечами.
— Вот именно. А скажи: если замки разные, то следы тоже будут разные?
— Вероятно… Думаешь, так уж сверхточно можно все определить? Лучше объясни: ты связываешь квартирные кражи с убийством?
— Да, — кивнул Звягин. — Попробуй-ка связать ты?
Юра присел на одной ноге, взял за ножку табурет и так, держа его на вытянутой руке, выпрямился.
— Ты хочешь сказать… Ты хочешь сказать, что он был причастен к этим кражам?..
— В некотором роде.
Юра сел верхом на табурет и по-кавалерийски взмахнул рукой:
— Ссора с сообщником? Он решил выйти из дела? Не поделили награбленное? Хотел явиться с повинной и все сообщить?.. — Он потер лоб. — Кого ты подозреваешь?
— Женщину, — сказал Звягин.
— Какую женщину?!
— Умную. Привлекательную. Властную.
— Кто она?!
— Иди бегай, — сказал Звягин. — Уже четверть седьмого, скоро мама встанет, — и принялся убирать со стола.
— Папа! У меня сегодня последний день практики!
— Ни пуха ни пера.
— Мама уже встала, — сказала жена, бесшумно появляясь в дверях. — О какой женщине речь, могу я поинтересоваться?
Звягин рассмеялся и покаянно опустил голову:
— Все, — объявил он, — расследование закончено. Я просто шутил, провоцируя нашего сына на усиленные поиски. Но — не получилось! Даю слово, что в сыщики я больше не пойду, — да, это не мое дело.
— А список квартир? — в голос спросили жена и сын.
Звягин махнул рукой и хмыкнул:
— Я узнал адреса трех человек, ограбленных в последние два года: такие рассказы передаются ведь от одних знакомых другим; и приписал еще сотню адресов — первые, что на ум пришли.
— Зачем?!
— Наверное, у меня отсталые взгляды, но мне показалось, что для честного человека у него слишком много добра в квартире. Вот и думал таким образом навести вас на поиски…
— Ты ребенок, — сказал сын.
— Ты… ты смешон, — сказала жена.
— Ты проиграл пари! — разочарованно закричала из другой комнаты дочка (чтобы она, да упустила случай послушать разговор взрослых!).
А Звягин, смущенно ища мира, хлопнул сына по спине, поцеловал жену и предложил:
— В искупление вины я готов преодолеть свою врожденную неприязнь к музеям. Хочешь, пойдем сегодня в музей?
Это было полной и безоговорочной капитуляцией. Не привыкшая к подобным ситуациям жена слегка растерялась.
— В какой? — со скрытой жалостью спросила она.
