«Уф-ф… Каждый банановый молокосос — мнит себя Наполеоном. Я бы правил этой страной по вторникам после обеда — без отрыва от службы».
…Вернувшись в Москву, он получил по второй звезде на генеральские погоны и Золотую Звезду Героя на грудь.
Министерства и ведомства советской махины начали наворачивать обороты: приступить к осуществлению плана «Коралл».
Темпераментные кубинцы резво повернули к социализму.
Первым делом, ночью же после исторической встречи во дворце, Рауль Кастро со взводом охраны лично расстрелял кубинских коммунистов. Две компартии для одной Кубы — это излишество.
Раулю нравилось расстреливать. В первые же дни дружбы он получил в подарок от советского коллеги-советника портрет Дзержинского, испанский перевод «Истории ВЧК» и новый маузер — с перламутровыми щечками и надписью на золотой пластинке. Портрет он повесил в кабинете над столом, книгу положил на тумбочку при кровати, а из маузера тут же расстрелял забастовку гаванских докеров.
Получив известие, Рауль примчался в порт. За черным крайслером въехали два грузовика с автоматчиками. Докеров выстроили на пирсе.
Рауль подошел к шеренге. В отличие от старшего брата он выглядел задохликом — хилый, узкий, рыжеватый, со скошенным подбородком и совиными глазами.
— Ты будешь работать для революции? — ласково, дружески спросил он крайнего докера.
— Мы бастуем! — гордо сказал докер.
Рауль достал маузер, подышал на золотую пластинку, потер ее об штаны, полюбовался игрой солнечного зайчика и выстрелил докеру в середину груди.
Докер вздрогнул, переступил с ноги на ногу и упал в воду.
Рауль сделал шаг вбок и улыбнулся следующему.
— Ты будешь работать для революции? — мягко повторил он.
Докер побледнел, косясь на маузер, и посмотрел на товарищей.
— Мы только хотели бы получить плату за прошлую работу, — сказал он, всячески показывая готовность договориться. — Нам ведь надо кормить се…
Рауль выстрелил и переступил шаг вправо:
— Ты будешь работать для революции?
— Да! — быстро и громко ответил третий докер. — Я хочу работать! Все хотят работать! Это было просто недоразумение!
— Я так и подумал, — согласился Рауль, подул в ствол и убрал маузер в кобуру. — Возвращайтесь к работе. Компаньерос! — обернулся он к солдатам. — Мы уезжаем. Предатели наказаны. Это наши люди, и они хотят работать для революции.
Суда шли в гаванский порт под разными флагами, но общий фон флагов был красный. Выгружались венгерские лекарства и белорусские тракторы, уральские станки и чешская обувь, качалась румынская нефть и ссыпался польский уголь.
А из Одессы шли транспорты с механизаторами — комбайнерами и трактористами. Трактористы строились на причале и колонной маршировали через город. Это были молодые стройные ребята в одинаковых сереньких дешевых костюмах. Свободные пиджаки болтались на них. Иногда из-под пиджака падал со стуком на асфальт короткий десантный «Калашников». Приветствующее население встречало инцидент энтузиазмом.
Трактористы жили отдельно и с кубинцами общались мало. В городе показывались только группами по выходным. Их главным развлечением были поездки в такси. Таксистками работали девушки. До революции они были проститутками. Указ Фиделя искоренил позорное наследие империализма и дал им новую рабочую специальность. Пассажиров было мало, и цены упали до смешного: флакон одеколона, пара чулок, банка консервов. Кубинцы имели партнерш бесплатно, а денег на такси не имели вовсе. Симпатии таксисток к трактористам носили скорее политический характер.
«Не уважают… — жаловались, отслужив срочную, трактористы. — Говорят: вы бедные, и не умеете. Предпочитают негров».
А ночами в Калининградском порту грузились в трюмы и на палубы танки в контейнерах, истребители в пеналах, и еще сверхсекретные габариты генгрузов, о содержании которых портослужбы и вовсе не догадывались.
«Хрен ли эти америкашки, — говорили потом, когда все вскрыл карибский кризис 62-го года, калининградские грузчики. — Мы месяцами грузили ночь за ночью оружие на пароходы, и ни хрена они не знали… тоже, разведка у них, называется!..» — посмеивались презрительно.
И при загадочных обстоятельствах был убит в Камагуэе команданте Камило Сьенфуэгос, любимец народа и герой революции. Фидель умел политграмоте. Лидеру не нужны конкуренты. Один народ! — одна партия! — один вождь!
Успел скрыться в подполье последний герой, образованный и фанатичный Че Гевара, чтобы через время вынырнуть в Боливии и начать там все сначала, но был сдан американцам, которые теперь-то поняли, что к чему, и шлепнули его на месте.
А советский народ гневно требовал на митингах руки прочь от Кубы и восторгался: «Пальчики с маникюром гладят щечки нагана: такой мы тебя увидели, юность мира, Гавана!»
Скрытно и спешно оборудовались ракетные стратегические и зенитные дивизионы, а переводчики-испанисты получали офицерские зарплаты в учебно-диверсионных лагерях под Серпуховым.
