— Господин, — имя Тедрик не услышал, его заменил какой-то шум, — обращаюсь к вам как к достойному и уважаемому многими Владыке. Я, — снова неразборчиво, — вручаю вам как своему Владыке… — в этом момент Тедрик, внимательно наблюдающий за церемонией, отметил, что на ладонях и в груди коленопреклонённого начал разгораться свет.
Не такой, что оформил круг клятвы — совсем иной, голубоватый, прозрачный, призрачный. Он был незаметен для участников церемонии, но Тедрик видел его отчётливо и ясно. Этот свет происходил от какого-то вещества, подобного тому, что содержал чай, приготовленный Цао. Значит, активировали ритуал не просто слова, а чувства, желания, намерения и, конечно, это вещество, без которого остальное не имело особого смысла.
Оно содержалось ничтожной порцией в каждой клеточке тела, и сейчас, во время ритуала, слова клятвы и обещаний отпечатывались в них и усиливались благодаря активному присутствию наноботов универсальной прививки.
— …Приношу эту клятву добровольно, по неоспоримому праву и подтверждаю, что не имею иных клятв более ни перед кем. Готов свидетельствовать об этом перед Богом, Владыками и людьми! Тедрик поморщился, недоумевая, что заставляет этого человека принимать на себя столь сильные обязательства. Страх?
Второй человек, смутно узнаваемый Тедриком, положил свои ладони поверх рук первого, стоящего на коленях, и свет начал разгораться и в нём.
— Я, — звуки были гулкими, неразборчивыми, и не все слышались отчётливо, — принимаю твою клятву и властью своей подтверждаю перед Богом, Владыками и людьми ничтожность любых твоих подобных предыдущих обязательств. Отныне лишь моими распоряжениями живёшь ты и ответственен лишь передо мной…
…Это вещество при активированной клятве дарила клеткам организма невероятную жизнестойкость, а всему телу — силу и долголетие. Без искреннего служения — никакого долголетия! Обычная жизнь, ну разве чуть-чуть длиннее и здоровее. Те же, кто принёс клятву — и те, кто её приняли — получают возможность жить…триста…четыреста лет — или больше? — без старости и немощи. Без болезней, без слабости…пока их жизнь подчинена самой главной цели — искреннему служению. Но нарушение клятвы фатально: свет, создаваемый этим странным веществом, затухнет в клеточках тела, и организм, оставленный без поддержки, начнёт стариться и наполняться съедающей жизнь гнилой тьмой.
Увы…бесплатного долголетия не бывает!
Тедрик даже не заметил, как вернул платочек и чашку обратно на низенький столик. А заметив — спохватился и низко-низко, не вставая с песка, поклонился сидящему напротив него ханьцу.
— Неплохо, ученик, — одними глазами улыбнулся Цао, — полагаю, ты нашёл то, что искал?
— Да! — Тедрик продолжал мысленно переживать последнюю сцену, и перед его глазами по-прежнему стоял тот самый призрачный свет, пронизывающий каждую клеточку человеческих тел. О! Такой же свет сиял и в старом сморщенном человечке, и даже в нём самом. Вот только в ханьце этот свет сиял ослепительно ярко…да что там сиял! Старик и был этим светом, тогда как Тедрик… нет! Его сияние было не ярче свечения гнилушки в ночном лесу, да. Но оно всё-таки было! Тедрик, не разгибаясь, поднял взгляд на собеседника:
— И даже более того, Учитель Цао, и всё благодаря вам. Спасибо, спасибо!
— Да будет тебе, будет, — Цао похлопал Тедрика по плечу, предлагая разогнуться. — ты неплохо начал Испытание, ученик, но это только начало, не более, поскольку везде ты отвечал лишь за себя. Но готов ли ты принять на себя ответственность за других, а? Утвердить свой клан и обеспечить благоденствие тем, кто тебе доверился? Добиться уважения соседей, обрести соратников? Ведь создать и сохранить неизмеримо сложнее, чем бегать и искать — тем более, используя энивэй и пичи. — Цао улыбнулся одними глазами, и лучики-морщинки разбежались вокруг его глаз. — Ну что, мой непоседливый ученик, берёшься?
— Да, Учитель!
Цао положил ладони на по-прежнему склонённую перед ним голову ученика, и Тедрику показалось, что свет померк, оставив лишь яркое овальное пятно вокруг них. Кустики тка робко отступили куда-то в сумрак, плотно окруживший всю небольшую полянку.
— Принимаешь ли ты долг свой, ученик, как часть себя, которая больше тебя?
— Да, Учитель, — без колебаний ответил Тедрик. Он понял, что за ритуал проводит старый ханец.
— Обязуешься ли всегда и повсеместно следовать Пути, показанному тебе, искренне стремясь подняться по Лестнице, открытой тебе?
— Обязуюсь.
— Обязуешься ли ты беречь и преумножать, создавать и сохранять доверенное тебе? Защищать и оберегать, давать кров и убежище тем, кто нуждается в них, быть справедливым судьёй и правителем?
— Да, Учитель, — с каждым ответом на плечи Тедрика наваливалась всё большая тяжесть, а сумрак вокруг становился темнее и темнее.
— Готов ли ты принять всё это как долг свой, как часть себя, что превыше тебя?
— Готов! — из последних сил ответил Тедрик.
