- Главное, не оказаться поблизости, когда ты решишь: деньги лучше оставить себе, а не делить их на двоих, - хмыкнула я, уверенная, что Ник согласно кивнет, потому что он парень разумный и охота болтать всю эту чушь его быстро оставит. Но в ту ночь он был настроен воинственно-сентиментально.
- Ты всерьез думаешь, что эти деньги для меня что-то значат? - нахмурился он, и стало ясно: Ник готов на любую глупость, лишь бы убедить меня в обратном. Когда на него находило, бороться с этим не было никакой возможности, и я настроилась на испытания. Между тем Ник забрал у меня пакет, достал деньги, подержал пачку долларов в руке, приглядываясь ко мне, потом извлек из кармана зажигалку, сказал: - Смотри, - и поджег банкноты. Они, по неведомой причине, не желали разгораться, что очень злило моего друга.
- Завязал бы ты с этим, - вздохнула я. - Небеса против.
- Тебе жалко денег? - спросил он презрительно.
- Нет, раз они уже не мои.
Надо было прекращать это безобразие. Ник, если ему взбрела в голову мысль сжечь доллары, не отступит, а вот проспавшись, будет весьма огорчен, и это самое огорчение непременно выйдет мне боком. Поэтому я отобрала у него пачку баксов, сунула ее себе под ногу и немного потоптала, сбивая огонь. Ник наблюдал за этим, насмешливо кривя губы. Уверена, в глубине души он был рад моему здравомыслию, потому что относился к тому сорту людей, которые искренне считают, что без денег жизнь скучна и бесцветна. Я убрала доллары в пакет и сунула его Нику за пазуху, застегнула куртку и похлопала друга по плечу.
- Ники-бой, по-моему, ты очень неумело пытался объясниться мне в любви.
- Я? - вроде бы удивился он.
- Ага. Смешно, да?
- Не очень, - покачал он головой. - Допустим, так и есть. Я сентиментален, романтичен и…
- Выпил лишнее, - подхватила я.
Он поднялся и уставился в мои глаза, после чего заявил:
- Возьми эти деньги.
- Тогда придется вернуть их Рахманову, - пожала я плечами. - Ты мне нравишься гораздо больше.
Он вдруг засмеялся, потом обнял меня за плечи. И мы побрели к лестнице, Ник то и дело спотыкался, и я всерьез опасалась, что мне придется тащить его до машины. Но обошлось. По дороге домой он уснул, а когда я растолкала его у родного подъезда, удалился, буркнув «пока».
Оставив его машину на стоянке, я пешком отправилась домой, уснула лишь под утро. Когда в девять раздался звонок в дверь, я, понятное дело, ему совсем не обрадовалась, но пошла открывать, потому что звонили весьма настойчиво.
На пороге стоял Рахманов, и я невольно поморщилась.
- Какого черта звонишь? - спросила я. - У тебя что, ключа нет?
- Ты одна? - ответил он вопросом на вопрос, нервно оглядываясь.
Я вернулась в постель и даже закрыла глаза, намекая тем самым, что визит пришелся весьма некстати. Рахманов метнулся к окну с неясной целью и ненадолго замер там. Вообразить, что его заинтересовал пейзаж, я никак не могла, потому справедливо решила, что он готовится к неприятному разговору.
- Ты продала дом? - спросил он, и по тому, как звенел его голос, стало ясно: он считает это непростительным поступком, едва ли не преступлением.
- Ага, - буркнула я.
- Могу я узнать почему?
- Можешь. Он навевал невеселые мысли и дурные воспоминания. И то и другое мне противопоказано. Вот я и решила с ним расстаться.
- Не посоветовавшись со мной?
- Точно, - согласилась я.
- Где деньги? - сделав паузу, спросил он.
- У меня их нет, - развела я руками.
- Как это «нет»? - передразнил он.
- Пришлось отдать долг.
- Долг? - Он вроде бы растерялся. - И кому ты задолжала такую сумму?
- Дену. Ты ведь не думаешь, что он безвозмездно отказался от идеи свернуть мне шею?
- Двести пятьдесят тысяч? - пробормотал Рахманов, чуть не подавившись этой цифрой.
- Нет, что ты. Гораздо больше. Оставшуюся сумму пришлось занять у Ника. Хорошо, что у меня такой друг, в беде не оставил.
- Черт, - выругался Рахманов и начал бегать по комнате. - Сукин сын. - Я понятия не имела, к кому это относится. Если честно, это мне было не интересно. Сложив руки на груди, я смотрела в потолок и ждала, когда Олег вдоволь набегается, наговорится и, наконец, уйдет, а я смогу заснуть. Минут через пятнадцать он замер напротив меня и спросил язвительно: - Ну и что?
- Что? - удивилась я, так как пропустила мимо ушей заключительную тираду и теперь гадала, что ему от меня надо.
- Я думал, ты хотела увидеть сына, - нахмурился он.
- Хочешь поторговаться? - проявила я интерес. Он пошел пятами и заметил с ноткой трагизма в голосе:
- Иногда я всерьез сомневаюсь, осталось ли в тебе хоть что-то человеческое.
- Я тоже, - кивнула я, надеясь его порадовать.