Это «ага» Морячка очень обеспокоило, и он продолжил рассказ, перескакивая со своих неприятностей на воспоминания восьмилетней давности, когда познакомился с Французом. Ник мрачнел все больше, потому что уже понял: Павел никогда не доверил бы документы такому оболтусу. Но, видно, потраченного впустую времени было очень жаль, и он продолжал изводить Егора вопросами, по большей части совершенно бесполезными. Наконец и это ему надоело.
- Топай отсюда, - буркнул он, Егор резко поднялся со стула и исчез, а Ник повернулся ко мне. - Нет счастья в жизни, нет, - сокрушенно покачал он головой. - А я так рассчитывал…
- Если эти документы существуют, мы их в конце концов найдем, - утешила я его.
- Заткнулась бы лучше, нет у тебя уважения к чужому горю. - Он вновь покачал головой, а я заговорила:
- У Павла наверняка была съемная квартира, о которой никто не знал.
- Гениально. И как мы ее найдем? Судя по всему, твой муженек запасливый и имел не один паспорт. Под какой фамилией он снял квартиру, остается только гадать.
- Одна фамилия у тебя все-таки есть, - напомнила я про паспорт. - Почему не попробовать? Хозяева квартиры должны обеспокоиться его долгим отсутствием, это тоже зацепка. Напряги своих дружков в ментовке, участковые обязаны знать, кто у них квартиры сдает.
Ник страдальчески кривился, но я видела: он уже прикидывал, что следует сделать в первую очередь, то есть потихоньку воодушевлялся, и я с беспокойством подумала: как долго мне удастся водить его за нос?
- Пойдем напьемся, что ли, - предложил он, поднимаясь.
- Пойдем, - кивнула я. - Предупрежу Виссариона.
Мысль о том, что Ник решил напиться здесь, мне очень не нравилась, еще меньше она пришлась бы по душе Виссариону.
Пошептавшись минут пять с моим работодателем, я подхватила Ника под руку и повела к выходу. Ник кривлялся, раскланиваясь с девками, а Зойке даже поцеловал руку, чем привел ее в легкий ступор, она смотрела на свою ладонь с таким выражением, с каким женщина обычно смотрит на крысу, и собиралась завизжать, так что я ускорила шаги и успела вывести Ника за пределы заведения.
- Они меня не любят, - хмыкнул он, заметно повеселев.
- Не удивительно.
- Ладно они. А ты с чего рожу от папы воротишь? А между тем я твой единственный друг. Узнаю, что ты мне мозги пудришь, сучка, своими руками закопаю. Буду рыдать, взывать к господу и закапывать поглубже. Слышишь?
- Слышу, слышу. Задолбал ты меня своими угрозами.
- Задолбал! - всплеснул руками Ник. - Я терплю твои гнусные выходки из большой любви. «Твой взгляд - разящий меч, - процитировал он, - но нет щита на любящей груди».
- Шекспир? - спросила я.
- А то. Не можешь не выпендриться, да? Другая бы го вежливости не узнала.
- Просто я хорошо изучила твои вкусы.
- Еще бы, ты у нас образованная, шлюхам на рояле играешь.
- Заедем ко мне домой, - предложила я.
- Соблазнять будешь? - удивился он.
- Ни малейшего желания. Хочу кое-что забрать по дороге, - сказала я, устраиваясь в машине Ника.
- Все-таки ты свинья, - посетовал он. - Я тебе стихи, а ты мне что в ответ: «Ни малейшего желания», - передразнил он.
- Всегда готова, - подняв руку в пионерском приветствии, ответила я, подумав при этом, что моя жизнь без Ника показалась бы мне не в пример приятнее.
Хотя… эту мысль додумывать я не стала, потому что выходило: в моей нелепой жизни перевернуто все с ног на голову, если я считаю Ника едва ли не близким человеком. Близкий враг. Надо поскорее напиться, подобные мысли до добра не доводят.
Возле моего дома Ник притормозил, но со мной не пошел, чему я порадовалась. Деньги, полученные за дом, лежали на кухне в духовке, лучшего места я им не нашла. Сунув пакет с деньгами в сумку, я заспешила к своему другу. По дороге к ресторану он вернулся к Шекспиру. Чтобы внести свою лепту, я прочитала сонет «Твои глаза на звезды не похожи», но не угодила ему.
- Выбор твой настораживает. Я всегда подозревал, что ты лесбиянка. Одна твоя ненормальная любовь к Машке чего стоит.
- Ты придираешься, - миролюбиво ответила я. - Так как сегодня тебя постигло разочарование и ты немного не в духе, я не стану принимать твои слова близко к сердцу.
Ник хмыкнул и наконец замолчал. Но ненадолго. В ресторане после первой рюмки он задумался, после второй стал цепляться ко мне:
- Ты знала, дрянь эдакая, ты знала…
- О чем? - без интереса спросила я.
- О Морячке, об этих паспортах. Конечно, знала. Нарочно мне его подсунула. А я, как распоследний…
- Обидно, что ты сомневаешься в моих честных намерениях, - скривилась я. - Я, может, не столь интеллигентна и не такой любитель стихов, как некоторые, зато помню, кому обязана жизнью.
Ник уставился на меня, против обыкновения он смотрел серьезно, без издевки и желания покривляться.
- Хорошо, если так, - кивнул он, а я решила, что момент подходящий, достала из сумки пакет и придвинула к нему.
- Что это? - вроде бы удивился он.
- Деньги, - пожала я плечами. - Правда, только половина. Но это лучше, чем ничего.
Ник отреагировал странно. Бледное до жути лицо его вдруг вспыхнуло, ноздри тонкого носа раздулись, и он рявкнул:
- Дура!