- Ага, - не стала я спорить. Он налил водки в большой бокал, залпом выпил и уставился в пространство. - Эй, - позвала я. - Я думала, ты обрадуешься. Твоя скорбь была так велика, что я…
- Ни хрена ты не понимаешь, - перебил он.
- Возможно, - пожала я плечами. - Так ты скорбел или нет?
- Дура, - повторил он. - Мне на хрен не нужны эти деньги. Поняла?
- Не очень.
Он махнул рукой и стал вливать в себя водку в устрашающем количестве. В этом заведении Ника хорошо знали, официанты уже томились, посетители старались не смотреть в нашу сторону, самые разумные вообще поспешили удалиться. Я прикидывала, когда Ник наберется до такой степени, что начнет цепляться к гражданам и непременно устроит драку. Но он внес коррективы в привычный сценарий.
- Идем отсюда, - буркнул зло и пошел к выходу.
Я подозвала официанта, который мгновенно воспрял духом, расплатилась и избежала догонять Ника, сунув в сумку деньги, которые он так и не удосужился забрать. К моему удивлению, он прошел мимо своей машины и скрылся в темноте соседнего парка.
- Ники-бой, - позвала я. - У меня две перспективы: либо разбить себе нос, споткнувшись в темноте, догоняя тебя, либо нарваться на хулиганов, и обе мне не нравятся. Одинокая девушка в парке ночью выглядит странно, особенно с мешком баксов под мышкой.
Но он не обращал внимания на мои слова и лишь ускорил шаги, я тоже ускорилась, и теперь со стороны мы являли собой вполне привычную картину, подвыпивший мужик несется куда-то в ночь, а дражайшая половина поспешает следом, опасаясь подойти ближе, чтобы не схлопотать по морде, но и не отстает, дабы с благоверным чего худого не приключилось. Как известно, здравого смысла у женщин не в пример больше. Редкие прохожие могли по достоинству оценить эту картину. Нику, похоже, было все равно. Миновав парк, мы оказались на набережной. В свете фонарей вода в реке завораживающе мерцала, над противоположным берегом застыла луна, облака, проплывая мимо, то закрывали ее, то она вновь являлась во всем блеске, но в свете фонарей звезд видно не было, и это почему-то огорчало меня больше всего.
По набережной бродили парочки в обнимку, и Нику стало завидно, только этому обстоятельству я могу приписать тот факт, что он притормозил, поджидая меня, а когда я подошла, позволил ухватиться за его руку. Взглянув на его физиономию, я призадумалась. Ник выглядел трезвым, а еще печальным. Это меня беспокоило: из-за количества выпитого быть трезвым он никак не мог, а грустный Ник - это вообще из области фантастики, если он не кривляется, разумеется. Но сейчас он точно не кривлялся.
- Тебя обуревают романтические чувства? - проявила я любопытство.
- Как ты догадалась? - съязвил он.
- Не припомню случая, чтобы тебе взбрело в голову прогуляться по набережной.
- Все когда-нибудь бывает в первый раз, - пожал Ник плечами.
Далее мы шествовали молча. Набережная закончилась, я думала, что наша прогулка тоже на этом закончится, но Ник начал спуск к реке по лестнице. На берегу было темно и тихо, казалось, город где-то очень далеко. Ник устроился на зеленой травке, обхватил колени руками и, задрав голову, смотрел в небо. Я устроилась рядом и, желая создать иллюзию полного взаимопонимания, положила голову на его плечо, Ник молчал, и я начала дремать, успокоенная тишиной и плеском воды.
- Может, еще стихи почитаем? - предложила я, боясь, что и вправду усну.
- Сейчас в зубы дам, - предупредил Ник.
- Да ладно, просто я подумала, если уж у тебя такое настроение…
- На хрена ты дом продала? - задал он вопрос через минуту.
Предыдущая страница 8 Следующая страница
9
Татьяна Полякова
- Чтобы вернуть тебе часть долга. Меня мучила совесть.
- Рахманову это вряд ли понравится.
- Переживет. Дом мой, по крайней мере, он раз сто говорил мне это. Может, не сто, но пару раз было. Так что…
- А может, все проще? - поворачиваясь и заглядывая мне в глаза, спросил Ник. - Просто ты готовишься смыться и дом тебе без надобности?
- Он мне по любому без надобности. А если бы я готовилась смыться, деньги и самой бы пригодились.
- Детка, - хмыкнул он. - Бумажки-то случаем не у тебя?
- Не-а, - покачала я головой. - Если б было так, я бы договорилась с Рахмановым и забрала сына. Только бы меня здесь и видели. Вместо этого я сижу с тобой.
- Тяжелое испытание, - съязвил он.
- Не то чтобы очень. Я привыкла.
- Ага. Я уже говорил тебе, что ты дура?
- Конечно.
- Дура и есть. Мне плевать на эти деньги.
- А чего ж тогда жаловался?
- Убил бы тебя, - сказал он. - Ты понимаешь, идиотка, если мы найдем эти бумаги… У нас будет все. Все. Совсем другая жизнь. Далеко отсюда, где нас никто не знает и не станет тыкать в морду прошлым. Хочешь, чтобы твой сын был с тобой, - пожалуйста. Я тебе еще пяток наделаю, будем загорать на собственном пляже, облепленные детьми, как новогодняя елка игрушками.