– Увы, только не с ней. Как ни печально, но некоторые вещи нельзя исправить. – Он кашлянул. – И вообще, мне жаль, что я рассказал тебе об этом. К тому же мы уже и пришли. – Он показал на довольно крутую лестницу и с озорной улыбкой отвесил мне поклон. – Наверху этого холма, мадам, я подарю вам… Монмартр.
Я усмехнулась и поправила сумку на плече.
– Кто первый добежит до верха? – Не дожидаясь его ответа, я сорвалась с места.
– Эй! – крикнул он, догоняя меня. – Так нечестно!
Я бежала впереди него, хохоча, и достигла верха из последних сил, но Виктор так и не обогнал меня.
– Эй, ведь я еще и корзинку тащил, – усмехнулся он, тоже с трудом переводя дыхание. Поставив корзину возле ног, он взял меня за плечи и повернул лицом к бескрайнему пространству города.
– Ты когда-нибудь видела что-нибудь красивее?
Я покачала головой.
– Я много путешествовал, побывал в разных странах, но это… это вершина всего. И это мой дом. – Он снова поднял корзинку. – Пошли. Я знаю замечательное место, где мы можем расстелить одеяло и поесть.
Мы прошли, как мне показалось, через маленькую деревню мимо магазинчиков, кафе и художественных галерей, а потом еще чуть дальше за нее. Виктор показал на железные ворота.
– Вот сюда, – сообщил он, открывая щеколду.
– Что это? – спросила я. На парк не похоже. Может, чья-то резиденция?
– Сейчас увидишь, – ответил он и, взмахнув рукой, пригласил меня пройти в калитку.
Пригнувшись, мы прошли под цветущей лозой, которая густо оплела жардиньерку. Мне пощекотал щеку красный цветок, когда я нырнула под него.
Выпрямившись, я увидела перед собой зрелище из волшебной сказки или, по крайней мере, из сказки, которую я бы хотела прочесть: у наших ног расстилался коврик шерстистого тимьяна, такого мягкого, что он казался зеленой подушкой. Вокруг него росли другие цветы: розы, гортензии, соцветия декоративного лука величиной с тарелку. Цветы были повсюду. Я снова посмотрела на Париж с этого волшебного клочка земли, и у меня захватило дух от красоты.
– Ох! – изумленно воскликнула я.
– Впечатляет, правда? – Виктор расстелил одеяло на ложе из тимьяна и сел, прижав колени к груди. Я села рядом.
– Да. Как ты нашел это место?
– Долго рассказывать. – Он подмигнул мне. – Но хочу тебе сказать, что я не привожу сюда почти никого.
– Что ж, я вижу в этом комплимент.
Он откупорил вино, бургундское, налил в наши бокалы, потом выложил ассорти из сыра и мяса, маринованные овощи, помидоры черри и салат орзо с греческими оливками. Все было божественно красиво.
Мы пили вино, ели вкусные вещи, а осеннее солнце медленно плыло над Парижем. Я рассказывала Виктору об арт-студии, на которую случайно набрела. Потом достала из сумки блокнот и показала мой рисунок гортензии.
– Это… действительно хорошо! – воскликнул он. – Я бы сказал, профессионально. Эй, может, мы разгадали загадку твоей личности. Может, ты известная художница.
Я покачала головой.
– Сомневаюсь.
– Что ж, если даже и нет, – сказал он, показав пальцем на раскрытый блокнот, – это все равно подсказка.
– Возможно. – Я вздохнула. – Вообще-то, я пытаюсь понять, кто я, но должна признаться, что мне чуточку боязно узнать ответ. Странно, правда?
– Ничуть не странно, – успокоил он меня. – Ты прошла через страшное испытание. Любой испытывал бы то же самое на твоем месте.
– Я знаю, что могу сделать много вещей и наконец узнать, кто я такая. Я могу пойти в посольство, узнать, откуда я приехала, потом полететь в родной город и поговорить с тамошними жителями. Но, честно говоря, Виктор, я не хочу этого делать.
– Почему?
Я посмотрела вдаль и нахмурила брови.
– Я ничего не знаю о моей жизни, и это жутковато, это меня пугает, я чувствую себя одинокой. Но что, если альтернатива будет… еще хуже?
Виктор подлил мне вина.
– Что, если я возненавижу мою жизнь, когда ко мне вернется память, или, хуже того, возненавижу себя? Насколько я могу судить, я была несчастной. И я не хочу снова становиться той женщиной.
Виктор приложил палец к моим губам и покачал головой.
– И не надо. Будь самой собой. Тебе и не нужно возвращаться назад.
Я снова посмотрела на горизонт, обдумывая его слова.
– Знаешь, что я думаю? – сказал он, поворачиваясь ко мне. – Как бы мы ни пытались построить наши жизни, все равно мы не можем держать все под контролем. Да, мы можем прилежно учиться и работать, быть добрыми друзьями, любовниками, гражданами, родителями. Но случается то, что случается. Нам остается лишь поверить, что все уже определили звезды.
– Это… красивая версия, – сказала я.
Он кивнул и наклонился ко мне ближе.
– Как и сегодняшний день, этот момент. Нам было суждено пережить его. Звезды уже знали, что это случится.
– В этом точно есть какое-то освобождение, – согласилась я.
– И это так, – заключил он. Потом взял меня за руку, пристально посмотрел на мои пальцы, словно видел их в первый раз, и вдруг поднес ее к губам и поцеловал. По моей руке пробежал ток и растекся по всему телу. – Может, твой несчастный случай вовсе и не был трагедией, – продолжал он, глядя мне в глаза. – Может, это был
