– Те две женщины… Когда их захватили? – спросила Анна у майора Альвина, который принял на себя руководство всем процессом обмена.
– Одну почти год назад, вторую около месяца, – ответил майор. – Она была тяжело ранена, ее сослуживцы просто сбежали с поля боя, бросив умирать. Мы ее не захватили, а фактически спасли.
Колонна подъехала вплотную к передовой, все высадились из машин. Первым в нейтральную зону выдвинулся взвод автоматчиков и встроился шеренгой. Со стороны Ноленсии также подходила группа вооруженных людей.
Анна взглянула на пленниц, которых офицеры как раз вывели из фургона. Одну из них она никогда раньше не видела, а вот лицо другой было хорошо знакомым – только теперь едва узнаваемым от измождения. На месте ее правой руки свободно болтался рукав форменной куртки.
– Петра… – тихо произнесла Анна, и пленница подняла на нее отсутствующий взгляд. Больше они не обмолвились ни словом.
Майор Альвин поравнялся со своими автоматчиками и громко обратился к ноленсианцам:
– Пусть идут группами по четыре человека, мы пускаем по одному.
Военные Ноленсии скомандовали первой четверке пленных перейти нейтральную зону, а ревенцы, в свою очередь, отпустили Петру. Каждый освобожденный пленник подходил к военному, державшему листы бумаги, называл свои данные, и их сверяли со списками. Затем майор приветливо жал каждому руку и приглашал занять место в БТР.
Начинался мелкий, холодный дождь. Анна наблюдала, как Петра подошла к офицерам Ноленсии, и те повели ее за пригорок. Что там происходило, не было видно, но, судя по шуму двигателей, туда подъехало несколько бронемашин.
На обмен прошла вторая группа пленных. Настала очередь Анны. Она надвинула на глаза козырек камуфляжной кепки и спрятала косу под куртку, чтобы никто из освобожденных ревенцев не узнал ее и случайно не выдал. Ей скомандовали идти, и она зашагала вперед по рыхлой земле, покрытой редкой полусгнившей прошлогодней травой. Она поравнялась с последней четверкой пленников, не поднимая на них глаз.
Наконец, Анна оказалась на территории Ноленсии, прошла мимо оцепления автоматчиков. Офицер – командир пятой роты артиллерии – приказал следовать за ней. Вместе с Анной они свернули за пригорок. Там действительно стояла колонна техники, в конце которой как раз остановился штабной автомобиль. Из него вышел Штефан. Он поднял воротник плаща, прячась от летящих в лицо мелких капель, и двинулся вперед, навстречу Анне.
Приблизившись, Виктор мягко взял ее за локоть, мельком оглянулся на военных и повел Анну к штабной машине. Он открыл дверь, усадил ее на заднее сиденье, обошел автомобиль и сел рядом.
Анна порядочно замерзла под дождем и слегка подрагивала. Когда машина тронулась, Виктор, наконец, сказал, глядя на дорогу:
– С тобой всё в порядке?
– Да, я в норме.
– Они выпытывали у тебя информацию? Ты поддалась?
– Я водила их за нос. Рассказала им ложные сведения. Не о чем волноваться.
– Ты умница.
Штефан замолчал, отстраненно глядя на капли дождя на боковом стекле. Выглядел он так, будто не сомкнул глаз все эти дни. Беспокоился за секретную информацию? Или за Анну? Или здоровье давало сбой?
– А ты как? Рана болит? – спросила Анна.
– Не так сильно, как наживую вытаскивать из лёгких осколки рёбер и накладывать двадцать швов без анестезии.
– Я принесла тогда хорошее обезболивающее, мог бы и…
Штефан отмахнулся:
– Мне предлагали, я отказался. Оно еще пригодится.
Продрогшая под дождем, Анна всё никак не могла согреться. Она обхватила себя руками и инстинктивно старалась поглубже втянуть голову в воротник куртки. Виктор снял с себя плащ и накрыл им ее плечи.
– Не держать долго в холоде и сырости, я помню, – его лицо смягчила легкая улыбка. – Антибиотики нам тоже следует экономить.
Анна почувствовала долгожданное тепло и терпкий запах, знакомый и новый одновременно, не присущий больше ничему в этом мире. Он убаюкивал, словно гипнотическое зелье. Глаза закрывались сами собой. Анна теснее укуталась в плащ и склонила голову набок, прислонившись щекой к воротнику. Всю дорогу до Альгуса она проспала.
Во второй половине дня тучи внезапно рассеялись, и солнце ударило яркими лучами в лужи. В воздухе завис характерный аромат влажной, нагревающейся земли, знаменующий собой приход ранней весны.
Штефан великодушно дал Анне выходной. Она отсыпалась у себя в комнате до самого заката, и лишь вечером вышла на улицу и направилась к гаражам.
Бруно как раз копался во внутренностях своей машины.
– О, с возвращением! Если, конечно, тут уместны поздравления…
Анна села на лежавшую на боку пустую бочку из-под горючего. Через несколько минут Бруно закрыл капот пикапа и присоединился к ней.
– Слушай… Как там, в Тулааре? – он смотрел на нее с интересом и как будто надеждой, что Анне под силу каким-то образом отправить его домой.
