– Для этого им нужно было сидеть здесь и ждать, когда они проедут. Машина здесь не останавливалась. Вероятно, на бомбе был таймер. Или же детонация произошла в момент, когда автомобиль разогнался до определенной скорости. Посмотри, здесь прямой участок дороги.
Пока Анна заполняла протокол, а старшие офицеры продолжали осматривать место взрыва, два лейтенанта отошли от дороги и забрели в лесок. Неожиданно оттуда раздался взрыв. Все немедленно бросились в ту сторону.
– Стойте! Здесь растяжки! – прокричал лейтенант, который шел позади. Он позвал своего товарища: – Арди! Арди, ты цел?
Из зарослей не донеслось ни звука. Лейтенант ошалелыми глазами смотрел в ту сторону.
– Чёрт возьми… Он мёртв…
– Ты можешь выйти оттуда? – спросил его Вундер.
– Я попробую. Чёртову ногу посекло…
Он кое-как выбрался на обочину дороги. За это время Анна сбегала к бронемашине за аптечкой и перетянула ему бедро жгутом. Из раны порядочно хлестала кровь, вся штанина лейтенанта буквально на глазах обретала темно-красный цвет. Раненый почти плакал:
– Арди, дружище, как же так… Эти твари напичкали лес растяжками… Сволочи, чёртовы ублюдки, как же я хочу пустить вам кровь…
Один из офицеров сказал:
– Вряд ли они заминировали весь лес. Просто они знали, где взорвется машина Хенрикссона, и что мы будем здесь. Чётко сработали, гады. Кто-то им явно помогает из наших.
– Так, немедленно возвращаемся в Альгус, – сказал майор Вундер.
– А как же погибший? – спросила Анна.
Майор окрикнул солдат, стоявших возле грузовика, в который погрузили тела Хенрикссона и его водителя. Вояки взяли еще один мешок и отправились в заросли.
Двое офицеров подхватили раненого лейтенанта под мышки и дотащили до бронемашины. Все расположились внутри, солдаты из санитарного грузовика закончили свое дело, и колонна двинулась в сторону части.
По дороге офицеры связались по рации с Альгусом и сообщили о потерях. Вернувшуюся комиссию встречал во дворе части сам Штефан. Анна вышла из бронемашины и отдала ему папку, на которой остались пятна крови.
– Линнегор, идите к связистам, пусть объявят всем ротам срочное построение, – сказал полковник.
Анна кивнула и поспешила в здание штаба. Уходя, за своей спиной она слышала голос Виктора, который, очевидно, обращался к раненому:
– Почему у меня в подчинении такие кретины? Только полный кретин мог полезть в кусты и напороться на растяжку!
– Мы обследовали местность, полковник… – неуверенно пробормотал пострадавший лейтенант.
– Мест в госпитале и так не хватает! Может, мне добить тебя?.. – последовал ответ.
Дальше Анна не слышала тираду Виктора, но внутренне приготовилась вздрогнуть от очередного выстрела. Она даже удивилась, что он не последовал.
Анна выполнила указание Штефана и уже через десять минут стояла рядом с ним на плацу. Напротив выстроились «коробочки» рот.
– Приказ всем: обустроить третью и четвертую линии обороны на всей протяженности границы, – объявил Штефан, стоя за трибуной. – Командирам рот обеспечить необходимое количество личного состава, инженерной роте предоставить технику для строительства блиндажей. Подразделения из тыла перебросить к передовой.
Анна щурилась от того, что теплый весенний ветер швырял в глаза выбившиеся из косы волосы. В этот момент все услышали, как на границе вновь проснулась артиллерия: до Альгуса донесся с запада глухой раскат взрывной волны.
***
В последующие дни воинская часть заметно опустела. В бой была брошена почти вся бронетехника, а военные перебазировались из казарм в окопы. Анна же продолжала выполнять свою штабную канцелярскую работу. Устроившись в тишине у себя в кабинете, она перечитывала документы о расположении сил Ноленсии – те самые, что прятала в своей спальне от Хенрикссона, в чём теперь не было необходимости. На Альгус стремительно опускались сумерки. Время от времени Анна расхаживала у окна, чтобы размять затекшие ноги, и наблюдала, как с базы выезжают бронемашины. Солдаты были экипированы по-боевому – в касках, бронежилетах, разгрузках, у каждого в руках по винтовке или автомату. На передовую уезжали девчонки и парни, с которыми Анна начинала свою службу под прикрытием.
В часть заехал санитарный автомобиль и понесся в сторону госпиталя. Он приезжал со своим окровавленным, изувеченным, кричащим от боли грузом каждый день, часто не по одному разу. Жестокая бойня безжалостно перемалывала совсем молодые судьбы.
