Иногда Анна, когда ей не спалось, представляла, кем был бы каждый из этих ребят, если бы война никогда не началась. Может, Петра преподавала бы в школе, а Бруно мог бы собрать музыкальную группу – временами Анна слышала, как он тихо напевает что-то из старого рока, копаясь под капотом своей машины. Дария была бы неплохим адвокатом, а Ильдико ставила бы эксперименты в лаборатории. Сама Анна к моменту начала войны задумывалась над тем, чтобы стать журналистом. Она даже записалась в школьный литературный клуб, чтобы научиться писать. С ее врожденной тягой к справедливости, она писала бы на самые острые темы, ее обличительные статьи на передовицах газет наделали бы немало шума. Когда-нибудь ее перо обязательно бы добралось до корыстного судьи, который досрочно выпустил из тюрьмы психопата-полковника Виктора Штефана…
Открылась дверь, в кабинет вошел Виктор, и вид у него был мрачнее тучи.
– Бой вовсю идет на второй линии, – сказал он, засунув руки в карманы брюк и прислонившись к косяку. – Мы отступили еще на пять километров. Я ведь тебя послушал и не стал усиливать северный участок. А они за него плотно взялись, неужели это было не понятно? – он говорил спокойно и задумчиво смотрел в окно мимо Анны. – Они заняли стратегическую возвышенность и скоро разобьют к чертям и третью линию тоже.
Анна не стала отвечать. В открытую дверь заглянул запыхавшийся связист.
– Наш грузовик с боекомплектом подбили. Говорят, там всё взрывается, как в аду, над линией фронта зарево сплошное.
У Анны внутри разлился тревожный холод. Она опустила документы на стол.
– Кто водитель? Из какой роты? Он жив?
– Я уточню, – сказал связист и направился обратно в командный пункт. Анна устремилась за ним, следом зашагал Виктор.
Связисты, все как один, сидели за своими аппаратами и не особо обращали внимание на Анну. Штефан сел за стол и внимательно слушал переговоры. С фронта докладывали о потерях. Один из связистов снял наушники, заглянул в свои записи и произнес:
– Всего за сегодня пятнадцать ранено, двенадцать погибли, около трех десятков только что сдались в плен.
– Мне нужны данные, сколько личного состава и техники остаются на позициях, – сказал Виктор.
Связист принялся устанавливать связь с подразделениями на передовой. В это время другой, сидевший сбоку у стены, негромко подозвал к себе Анну.
– Эй… лейтенант… Парень из подбитой машины с БК – из седьмой роты, только неделю назад перевелся к ним.
Анна почувствовала, что кровь отливает от кожи и немеют конечности. Связист, видимо, заметил, как она бледнеет на глазах, и понял, что погиб кто-то важный для нее.
– Мне жаль. Бедняга даже понять ничего не успел, всё мгновенно сдетонировало, от машины почти ничего не осталось…
– Спасибо, – сдавленно произнесла Анна и поспешно вышла из кабинета, не смотря никому в глаза.
Она брела по части, словно в забытьи. Поздние сумерки окутывали всё вокруг темно-синей дымкой. Анна прошла мимо гаражей, где уже никогда не появится Бруно со своей машиной, и пошла дальше, к хозблоку, где им уже не суждено было проводить свои тайные встречи. Она не знала, как долго сидела на сваленных ящиках у амбара, слушая отдаленные голоса солдат, шум тяжелой техники и тихий стук голых веток друг о друга на ветру.
– Теперь ты со своей Амалией, – прошептала Анна, глядя на что-то несуществующее перед собой. – Будь счастлив, Бруно. Хотя бы там.
Внезапно Анна насторожилась. Ей показалось, что она слышала какой-то шум в узком проходе между амбарами, где, в общем-то, никто никогда не лазал без особой надобности, к тому же ночью. Через мгновение она вздрогнула, услышав свой ревенский позывной.
– Фурия, – сказал мужской голос.
Его обладателя Анна не могла разглядеть в темноте. Высокая фигура вышла из-за стены и встала сбоку.
– Мой позывной Лис, – продолжил незнакомец.
Анне показалось, что этот голос она уже где-то слышала. Из-за облака как раз выглянула молодая луна, осветив призрачным светом воинскую часть. Анна встала, чтобы рассмотреть лицо сумеречного гостя.
– Ты?! – удивленно выдохнула она. Перед ней стоял Камил.
– Я последний, на кого ты могла подумать, верно? – усмехнулся он.
– Если ты из Ревены, почему я не видела тебя там?
– Спокойно, крошка, я здешний. Просто завербован. Мне пообещали сохранить жизнь, вытащить отсюда и обеспечить пожизненной пенсией, когда моя миссия будет выполнена. Если же выдам тебя – меня достанут из-под земли и в нее же зароют. Так что тебе нечего опасаться.
В памяти Анны всплыли моменты, когда Камила пришлось опасаться по-настоящему. Ревенское командование знало, кого выбрать в качестве агента: такой «достойный» индивид ради спасения своей шкуры с легкостью пойдет на сотрудничество с врагом.
– Ты в курсе, что чуть не попал в штрафную роту после того, как напал на меня с дружками? – сказала Анна, не скрывая отвращения. – Твое счастье, что я тебя пожалела и не сдала Штефану.
