Все твои совершенства полностью

Через два часа Грэм возвращается домой от Кэролайн и застает меня у холодильника. Когда я расстроена, я всегда начинаю чистить холодильник, и именно этим я занимаюсь последние полчаса. Он кладет на кухонный стол ключи, портфель, бутылку воды.

Он подходит ко мне, наклоняется, целует в щеку. Я заставляю себя улыбнуться; никогда еще притворная улыбка не давалась мне с таким трудом.

– Как съездил? – спрашиваю я.

– Хорошо. – Он лезет через мою голову в холодильник и достает бутылку минералки. – Малыш такой славный.

Он ведет себя совершенно непринужденно, словно сегодня не признался вслух, что в отчаянии от того, что до сих пор не стал отцом.

– Тебе дали его подержать?

– Нет, – отвечает Грэм. – Он все время спал.

Я снова перевожу на него взгляд. Почему он мне лжет?

Я пытаюсь сдержать себя, внутри у меня все как будто горит, и я никак не могу забыть его признание, что он в отчаянии. Почему он остается со мной?

Закрываю холодильник, хотя так и не вымыла боковые ящики. Мне нужно выйти из кухни. Я чувствую себя слишком виноватой, когда смотрю на Грэма.

– Я сегодня лягу поздно. Скопилась куча работы, нужно наверстать. Если проголодаешься, ужин в микроволновке.

Я иду в кабинет. Прежде чем закрыть за собой дверь, бросаю взгляд на кухню. Грэм стоит, вцепившись руками в стойку и опустив голову. Он стоит так почти целую минуту, а потом с силой отталкивается от стойки, словно на что-то злится. Или на кого-то. Прежде чем я успеваю закрыть дверь в кабинет, он смотрит в мою сторону. Наши взгляды встречаются. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, и мне вдруг впервые кажется, что передо мной совершенно незнакомый человек. Я даже не представляю, о чем он сейчас думает.

Я знаю, что сейчас должна спросить его, о чем он думает. Должна сказать ему, о чем думаю я. Настал момент, когда я должна быть с ним честной и признать, что, возможно, нам следует открыть шкатулку.

Но вместо того, чтобы проявить мужество и наконец сказать правду, я задыхаюсь от малодушия. Я отвожу от него взгляд и закрываю дверь.

Мы возобновляем свой привычный танец.

Сегодня каждая минута, проведенная с ним, удивляет меня больше, чем предыдущая.

Каждый раз, когда он открывает рот, улыбается или прикасается ко мне, у меня возникает только одна мысль: «Как угораздило Сашу променять этого парня на Итана?».

Для нее – мусор, для меня – сокровище.

Его родительский дом оказался именно таким, как я себе представляла. Смех, разговоры и родители, которые смотрят на него как на дар Божий. Он младший из четырех детей и единственный мальчик. Сегодня мне не удалось познакомиться с его сестрами: две из них живут за пределами штата, а третья не смогла прийти на обед.

Грэм унаследовал внешность от папы. Его отец – крупный мужчина с грустными глазами и веселой душой. Мать миниатюрная, ниже меня ростом, но держится с уверенностью, даже увереннее Грэма.

Ко мне она отнеслась настороженно. С одной стороны, ей явно хочется, чтобы я ей понравилась, с другой – не хочется, чтобы ее сыну снова разбили сердце. Должно быть, ей когда-то понравилась Саша. Она пытается выведать о наших «отношениях», но Грэм не кормит ее ничем, кроме басен.

– И как давно вы встречаетесь?

Он обнимает меня за плечи и говорит:

– Не очень долго.

День.

– Грэм уже виделся с твоими родителями, Квинн?

Грэм говорит:

– Несколько раз. Они чудесные.

Никогда. И они ужасны.

Его мать улыбается.

– Очень хорошо. Где вы познакомились?

– В моем офисном здании, – говорит он.

Я даже не знаю, где он работает.

Грэму это доставляет удовольствие. Каждый раз, когда он придумывает о нас очередную байку, я сжимаю его ногу или толкаю локтем, пытаясь подавить смех. Вот он рассказывает матери, что мы встретились у торгового автомата:

– Ее «Твизлеры» застряли в автомате, поэтому я сунул доллар и купил другую пачку, чтобы ее пачка выскочила. Но ты не поверишь, что случилось.

Он смотрит на меня и призывает врать дальше.

– Расскажи им, что было потом, Квинн.

Я сжимаю его ногу так сильно, что он морщится.

– Его «Твизлеры» тоже застряли в автомате.

Грэм смеется.

– И ты в это веришь? Ни один из нас не ест «Твизлеров». Поэтому я пригласил ее на обед в ресторанный дворик, а все остальное – выдумка.

Мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы удержаться от смеха. К счастью, он был прав насчет маминой стряпни, так что я больше ем, чем говорю. Его мать потрясающе готовит.

Когда она идет на кухню допекать пирог, Грэм говорит:

– Устроить тебе экскурсию по дому?

Я хватаю его за руку, и он выводит меня из столовой. Как только мы оказываемся наедине, я толкаю его в грудь.

– Ты раз двадцать солгал родителям меньше чем за час!

Он хватает меня за руки и притягивает к себе.

– Но было же весело, разве нет?

Я не могу удержаться от улыбки.

– Да. Ужасно весело.

Грэм наклоняется к моим губам и целует меня.

– Ты хочешь типичную экскурсию по типичному дому или предпочитаешь спуститься в подвал и посмотреть на мою бывшую детскую?

– Это даже не вопрос.