Но это будет потом. А сейчас центром вселенной был Собор святого Петра, где и проходила торжественная церемония. Естественно, только для избранных, без рабов и журналистов — только личные летописцы и портретисты Его Величества, по старой традиции, такие моменты должен был запоминать холст, а не сенсор или голографическая пленка. Церемонию ведет лично Папа, в первых рядах — король, лорды и лэди, первые люди королевства, чьи роды происходили еще со времен Вильгельма Великого. Сейчас здесь собрался весь цвет Британии, лучшие из лучших, наидостойнейшие — широкий неф, где во время иных служб может собраться до ста тысяч человек, почти пуст, потому что не каждому дано право стоять под одним куполом с Папой и королем. Несколько сотен человек, Гордоны, Дугласы, Гамильтоны, Бэлфоры, Грэхэмы, Монтгомерри, Лесли, Логаны, Моррисоны, Гранты — каждая из этих семей золотыми буквами вписала историю своего рода в общую историю Британии. Честь и слава нации, первые среди первых, только главы родов и особо к ним приближенные — даже Винсент Стюарт, младший брат короля, не заслужил чести стоять в первом ряду, а должен был довольствоваться лишь вторым. Старинный шотландский город Перт, центр христианства, ему к такому не привыкать — вот уже несколько столетий, с тех пор, как Лондон исчез из потока времени, именно здесь крестили, короновали, отпевали и хоронили королей. Если столичный Эдинбург был разумом Империи, Перт — ее сердцем.
Эдвард, самый младший из сыновей лорда Роберта Гамильтона, был птицей не столь высокого полета, чтоб пускать его в первые ряды. Стройный высокий пятнадцатилетний парень, с едва заметными усиками над губой, он недавно поступил в Королевскую Военную Академию Эдинбурга, и очень гордился своей новой формой, парадным мундиром курсанта, в котором он сам себе казался старше и внушительнее. По иерархии, его место было в дальних рядах, сбоку, возле колонн, отделяющих правый неф от основного, у подножья статуи святого Георгия Великого работы средневековых мастеров. Что его полностью устраивало. Если во время обычных служб, на которых он тоже нередко бывал, сама атмосфера собора казалась чем-то животворящим, вера сотен тысяч людей сливалась воедино, окрыляя и придавая новых сил, то сейчас ничего подобного он не чувствовал. Слишком много торжественности. Слишком много напыщенных чиновников, которые уже забыли, когда в последний раз держали в руках кортик и стреляли из плазменной пушки. Это Гамильтоны традиционно полностью отдавали себя воинской службе, другие кланы служили формально или вообще не служили, чиновники, вся их жизнь проходила во дворце, и Эдвард с детства привык относиться к ним с немым чувством превосходства. Такие нравы царили в его семье, такие нравы царили в его окружении, сейчас он был здесь потому, что обязывало положение, а не по велению души.
И еще здесь были все его приятели. Младшие дети, поколение конца пятидесятых — весельчак Эдвард Скотт, хмурая Лиза Дуглас, Марк Фергюсон — этим летом мальчишка пережил тяжелое горе, во время прогулки на яхте по Атлантике утонула его мачеха, которая любила Марка, как родного сына. Неразлучные Арчибальд Поллок с Анной Бэлфор — им было всего по шестнадцать лет, и высший свет долго гудел, когда они открыто объявили о своей помолвке, полностью проигнорировав мнение родителей. Свадьба должна была состояться через два года, когда Арчи исполнится восемнадцать, но уже сейчас было видно, что это будет очень красивая и гармоничная пара. Как нежно он ее обнимал, как ласково она склонила голову к его плечу, совершенно не страшась слухов и пересудов… Впрочем, их брак обещал быть счастливым во всех отношениях — Поллоки и Бэлфоры были дружными родами, и подобный союз мог только укрепить из дружбу. В начале лета они всей компанией отмечали помолвку, дружно и весело, на Острове Каменных Истуканов, посреди океана, под шум взлетающих космолетов — никто потом не мог вспомнить, кто первым предложил столь оригинальную идею, но всем понравилось.
