— Скрасит… Софию жалко, она всегда Эдварда любила, но… Сам понимаешь…
— Да. Пусть пока все так и остается. Мне — голоса, тебе — невестка, Роберту — земли, Эдварду — должность коменданта… Как это ты только придумал…
— А что, думал, только Гордоны такое умеют? Да я такое королю про Нью-Перт наплел, что он чуть ли не умолял послать туда именно Эдварда! Вроде как, Гамильтоны берут базу под свой личный контроль, а сгинет он там — Гамильтоны своей жизнь платят за покой империи.
— А если будет слишком голосить?
— Не будет. У меня везде свои люди, ни одно его письмо без моей визы никуда не пойдет, а общение с Нью-Пертом только через письма. Шестнадцатый век. Забудь про него. Потерпи еще месяц, я не мог его отправить сразу, нужно дать время, свыкнуться, проститься, и на Катрин пока не дави — пусть поплачет. Прощание с любовью, "я буду тебе писать", "я никогда тебя не забуду", все эти сопли нужны, чтоб потом их не было.
— А сын…
— Потерпит. Столько лет терпел, еще потерпит. Я ему и так первую невесту королевства отбил, раз сам не смог. Иногда завидую Роберту, его Питер и Джэфри — настоящие мужчины! И твой Джозеф тоже себя в обиду не даст, а мой разгильдяй… Ладно! Женится — пусть только попробует сопли пускать! Уж я ему покажу!
— Суров ты, Дэвид…
— Все мы такие. Жизнь нас делает такими, Джон.
— Ладно, давай, что ли, выпьем…
— За упокой души раба божьего Эдварда Гамильтона!
— А не рано? И не жалко? Племянник, все же…
— Племянник, называется… Не рано, Джон. Там — Мертвые Земли, из Мертвых Земель не возвращаются. А выживет лет пять, раньше я его не заберу — сам знаешь во что превратится, будем внуков "злым дядей Эдвардом" пугать. Наливай. Между прочим — лучшее Шотландское виски, другого не держим!
— А то! И давай тогда уже за завтрашнее голосование, чтоб все прошло успешно, мне без твоих и Роберта людей последний закон — как кость в горле, стоит, и никак пробить не могу! Ну, давай!
Сегодня у лордов Джона Гордона и Дэвида Гамильтона выдался хороший день. Да и лорд Роберт Гамильтон особо не страдал — он слишком давно мечтал получить новошотландские владения, и уже планировал, как будет обустраиваться на новом месте…
Через шесть месяцев состоялась свадьба Карла Гамильтона и Катрин Гордон. А еще через год у них родился первенец — Эрик Гамильтон-Гордон, и счастливая молодая семья не могла нарадоваться этому розовощекому карапузу, наследнику двух самых сильных дворянских родов королевства, которому уже с рождения предрекали помолвку с Елизаветой Стюарт, младшей дочерью короля…
Постепенно приготовления подходили к концу. Не потому, что Ниту больше нечего было учить — науку Верных Псов не освоить ни за месяц, ни за год, да и всей жизни на это мало, просто время поджимало. Как понял Эдвард, начиная с ноября погода в здешних краях настолько портилась, что выйти за пределы города, все равно что совершить экстравагантное самоубийство. Потому они должны были добраться до цели и вернуться раньше. Как рассудил Эдвард, не важно, найдет ли он что-то, или нет, но идти назад на юг надо не раньше весны. Чтоб были хоть какие-то шансы. Перезимовать можно и в городе, главное сейчас найти загадочное сокровище. То, за что Британия готова была принести в жертву сотни тысяч жизней своих детей.
Так как календаря у Верных Псов не было, то планировать что-то на конкретную дату Эдвард не стал — принял решение спонтанно. Проснулся утром, и сказал себе: пора! Доспехи, оружие, припасы, вода, несколько огненных прутов, Эдвард уже научился ими пользоваться — все было готово, а легкий на подъем Нит не заставит себя ждать. Прощаться не с кем, Верные Псы не желают при встрече здоровья и не просят при расставании прощения, да и не было у него здесь близких людей. Все вещи в один маленький рюкзак, ремни с оружием, несколько бычьих пузырей с березовым соком на поясе, карта. У Нита было и того меньше, лук, кинжал, невесомая сумка, вода — все. Многие философы мечтали про общество, где все будут равны и все будет общим, а Верные Псы взяли его, да и построили. Приходили в мир голыми, уходили босыми, никаких привязанностей, никаких якорей, что тянут на дно. Стремительный и легкий полет по волнам жизни, каждый мог зайти в любой дом, и взять все, что ему нужно — одежду, еду, оружие, женщину. Приходить легко, уходить еще проще, один отец помрет, десять новых займут его место, был человек, не стало — и следов не осталось… Дедовский кинжал Нита — скорее исключение, чем правило, как бы ни подчеркивал Нит, что от Верный Пес, а не русич, чувствовалось, что кинжал был для него не просто оружием, а последней связующей нитью с прошлым. Именной офицерский кортик времен Татарской империи, Эдвард его узнал сразу, видел такой в музее, среди трофеев последней войны. Вряд ли дети Нита будут эту старинную реликвию беречь…
