Охотник ничего не ответил. Нубил уже спал, силы почти сразу оставили раба, да и Эдвард недолго продержался — дорога через Мертвые Земли может измотать кого угодно. Нит думал. В последнее время он действительно изменился. Он часто стал действовать по наитию, его желание помочь Эдварду, провести его — оно шло не от разума, оно шло изнутри. Нит просто понял, что он должен так поступить — бросить город, не идти на охоту, а помочь чужаку в его странствии. Откуда пришло это знание? Или даже еще раньше — ведь он каким-то образом понял, что обязан рассказать Эдварду про последний день своей прошлой жизни, хоть эти слова никогда не предназначались для чужих ушей. Хранил их в себе все эти тринадцать лет, чтоб открыться совершенно незнакомому человеку. Что подвигло его на этот шаг? Даже нет, еще раньше, в начале лета — почему он бежал от них именно на юг? Туда, где встретил Эдварда и Нубила? Просто хотел увести подальше от человеческого жилья, или его вела какая-то сила? Эдвард сказал, что Нит начинает говорить, как ведун — как становятся ведунами? Верные Псы никогда не задумывались об этом, а ведуны не говорили — может быть именно так, через странные веления внутреннего голоса, и приходит дар ведуна? Летние ночи коротки, хищники чувствовали охотника и обходили спящих стороной… Ниту было о чем подумать.
Утром, после короткого и легкого завтрака, трое путников продолжили путь. Нит еще в городе на нескольких листах нарисовал углем карту, и показал, каким именно маршрутом он собирается идти: сначала на северо-восток, обойти с севера широкий лесной массив, где "даже они не могут выжить", вернуться немного южнее, и, в месте слияния двух рек, Данаприса и его безымянного притока, которого двести пятьдесят лет назад еще не было, переправиться на правый берег, а потом строго вдоль реки на северо-запад. Так далеко от города Верные Псы не заходили, но знали эти земли. Что-то рассказали ведуны, что-то особо рисковые охотники, которые в голодные годы совершали вылазки на сотни миль от города, там было меньше болот, но чаще встречались острова "незримой смерти". Человек мог там охотиться, и даже жить, но его часто поражали болезни, с которыми даже ведуны не могли договориться. В целом места были вполне проходимыми, если быть осторожным и следовать только известным тропам, хотя чуть севернее начиналась "смерть злая". Что это такое — Эдвард не понял. Если "незримая смерть" очень напоминала обычную радиацию, не удивительно, если учесть, сколько всякой ядерной грязи было сброшено на эти многострадальные земли, Британия постаралась достойно покарать своего врага, то "смерть злая" была чем-то вне его понимания. Вроде как, человек мог просто идти, а потом вдруг умереть, или вообще взорваться, или превратиться в чудовище — рассказы редких свидетелей настолько разнились, что Верные Псы не могли ничего толком объяснить. А ведуны молчали, только подчеркивая, что "никто не уйдет в голубой мир, пока не пройдет его время в мире под облаками".
