Провожать троих путников никто не стал, люди занимались своими делами, но возле городских стен их уже поджидал ведун. Тот самый, который когда-то исцелил Эдварда и научил его языку, он стоял с закрытыми глазами, с трудом опираясь на старую березовую клюку. Казалось, что мысли его витают где-то далеко, самый старый, мудрый и загадочный из ведунов, он реже прочих вмешивался в жизнь людей, и если он изволил ради путников идти в такую даль, то должен был передать им действительно нечто важное. В понимании ведунов. Понять смысл тех притч, что они рассказывали, дано было не каждому и не сразу, но пройти, не выслушав — верх неразумия. Эдвард на своем примере уже убедился, что ведуны никогда ничего не говорят просто так…
— У каждого человека в жизни есть цель, долг и желания, — когда путники приблизились, тихим голосом начал старик. — Однажды родились три брата. Старший был умным, он точно знал цель, и шел к ней самой прямой дорогой. Средний был смелым, и долг вел его по жизни самым тернистым путем. Младший был добрым, он всем желал добра, и его путь по жизни напоминал метания загнанного зверя. Три брата любили друг друга, всегда друг другу помогали, но однажды они пошли на охоту, и заблудились в болотах. Долго блуждали, пока не нашли берлогу болотного медведя, и старший брат сказал: у меня есть цель, я должен вернуться домой, потому я спрячусь, дождусь болотного медведя, пойду за ним, и он выведет меня из болот к дому. А средний сказал: у меня есть долг, я спрячусь, дождусь болотного медведя, и убью его, потому что если он придет к дому, то может загрызть моих детей. А младший брат ничего не сказал, потому что он любил и старшего брата, и среднего, и домой хотел, и не хотел, чтоб пострадали дети. Долго спорили братья, а потом пришел медведь, и всех их загрыз. Потому что если у человека есть цель — он никогда не должен забывать о долге, если у есть долг — никогда не должен забывать о той цели, к которой он ведет, и человек должен владеть желаниями, а не желания человеком. Ты, — сухой палец ведуна, казалось, устремился в самое сердце Нита, — помни об этом. Когда придет твой черед делать выбор, помни, что спасение бывает в смерти, добро скрывается в зле, и иногда лучше сделать ошибку, чем поступить правильно. Найди цель, отличи желание от долга, и сделай правильный выбор, даже если потом о нем будешь жалеть. Помни: только человек делает выбор, и только человеку за него отвечать.
И все. Понимай, как хочешь, закончив свою речь, ведун усталой старческой походкой двинулся к центру города. Такие разговоры вполне в их духе, смысл вроде и есть, но ускользает, а мораль понять сможешь только тогда, когда наступит время. В Британии такими речами ни о чем "баловались" философы, их слова были глубже, мораль — тоньше, только вот слова ведунов потом оказывались жестокой правдой жизни, а слова философов так и оставались пустопорожними звуками.
— Лорд Эдвард?! — панический оклик отставшего раба отвлек Эдварда от размышлений.
— Что случилось, Нубил?
— Лорд Эдвард! — пустой взгляд слепого, который только что лишился единственной собаки-поводыря. — Где вы?!
— Я… — парень не сразу сообразил, что случилось. Это он уже привык, что стены города "волшебные", и научился проходить через "ворота", даже не обращая на них внимания. Для Нубила, который за все эти месяцы ни разу не покидал территорию города, только что произошло нечто страшное — его хозяин подошел к стене и исчез, бросив своего верного раба на произвол судьбы. Его никто не учил "сдвигать" взгляд, а значит… Придется придумывать что-либо другое. Эдвард сделал несколько шагов назад. — Я здесь, Нубил, не волнуйся.
— Лорд Эдвард!
Папский Престол так не радовался обретению Святого Грааля, как Нубил своему хозяину, они уже давно стали двумя частицами единого целого, и каждый знал свою роль. Роль раба проста, служить, роль хозяина неизмеримо сложнее — делать все остальное. Нубилу не нужно было думать, как решить ту или иную проблему, это за него всегда делал Эдвард, и что бы ни говорили философы, рабство всегда было и всегда будет. Раб — не социальное положение, а образ мысли и состояние души, и сколько будет человечество, столько будут хозяева и рабы.
— Нит, подожди. Он не видит ворота. Как нам пройти? Может, позвать защитников? — немые стражи города никогда не общались с людьми, но всегда слышали обращенный к ним зов о помощи.
— Не нужно, — охотник устало вздохнул. — Его немощь идет из его головы, пусть он закроет глаза, а ты веди его.
— И все? Так просто? Нубил, ты слышал? Закрой глаза, дай мне руку, и ничего не бойся.
