Между тем средневековый царедворец – собеседник – молчал. Он слушал долго и очень внимательно всю песнь Мыслителя, но явно испытывал какие-то сомнения по поводу слов мудреца. Этот человек был явным прагматиком.
От всезнающего Мудреца и это тоже не могло укрыться.
– И что ты найти успел, сын мой? Я готов выслушать тебя, – прозвучал реальный голос, и я поднял глаза.
Передо мной снова стоял молодой священник, всё с той же неизменной и дружелюбной улыбкой. В руках он всё так же держал свой планшет.
– Спасибо, Отец, но я ищу, и я в пути, но я стал видеть больше, чем раньше.
– Главное не то, что ищешь, а то, что найдешь. Всё бренно. Только вера вечна.
– Так и есть, Отец, – я, полностью уверенный теперь, что надо делать, встал и быстро вышел из-под церковных сводов.
Около «Вилла Европа» уже сидел в машине Алекс, поджидая меня. Наши вещи лежали в машине. Я сел рядом. За рулем теперь был мой рыжий товарищ. Его вид снова не выражал особенных эмоций. Он смотрел на меня скорее заинтересованно, чем раздраженно или озабоченно из-за произошедшего. Но вопросов об этом задавать не стал.
– Ну что, куда теперь? – спросил он. – Я расплатился за номер. Правда, твой маленький пожар обошелся нам в три тысячи евро.
– Спасибо, Алексей, мы возвращаемся в экспедицию. Выпишу чек.
– Так мы же потеряли книгу?
– Зато приобрели кое-что другое! – я подмигнул ему. – Жми, шеф, два счетчика!
Через двенадцать часов мы, перелетев Адриатическое море обратно, подъезжали к деревне Олимпиада и нашему лагерю.
– Дэнис! Я рад тебя видеть! – с объятиями ко мне поднялся Панкратос. – Только удивлен, что ты так быстро вернулся. Вы доехали до места?
– Я тоже очень рад! – обняв старого археолога, я был готов расчувствоваться, таким трепетным был момент. – Мы доехали. Даже нашли. И всё потеряли. Прости, мы потеряли ее. Книги больше не существует. Я уничтожил ее в каком-то безумном порыве.
Держа меня за плечи, Тилманидис долго всматривался в мое лицо. Мне стало неловко. Что он хотел увидеть?
– Дэнис, ты просто еще не понял главного. Эти книги – божественны, и написаны древним божеством. Я в это верю. Причем ты должен помнить из истории, что писались они на золотых табличках, которые тоже утеряны. Утеряны, Дэнис, только утеряны. А ты нашел переписанную версию на папирусе, что с ней случилось?
– Огонь и вода, – мне действительно было стыдно рассказывать о том неведомом мне ранее поступке, что я совершил. – Я нарушил все правила. Меня как будто ничему никогда не учили.
– Учили, учили. Но запомни главное, что такую книгу нельзя уничтожить. Никогда. Она вечна. Скорее всего, она уже заняла свое место в том же некрополе, а, может, теперь ждет своего времени в другом месте. Расскажи мне подробно, что случилось.
Я полностью рассказал обо всех событиях с момента нашего с Алексом проникновения на территорию раскопок до моего пробуждения в отеле Метапонта и о прогулке в местный костел, включая рассказ о странном видении песнопения про цифры. Естественно, воспоминания о семье я пропустил. Панкратос слушал, ни разу не прервав меня. Мне показалось, что последняя часть заинтересовала его даже больше, чем поиск книги. Когда я закончил, он привычно откинулся на спинку и, закрыв глаза, замер. Было видно, что он размышляет о только что услышанном. Так он просидел минут пять. Потом резко встал, прошелся несколько раз по комнате и, остановившись возле меня, снова взял меня за плечи:
– Дэнис. Тебе надо выспаться. Запомни простую истину – не всеми поступками мы руководим сами. Часто мы думаем так, но силы, которые есть во Вселенной, намного сильнее и коварнее. Ты столкнулся с одной из них и хорошо, что выжил. Иди сейчас в свой фургон, тебя там до завтра никто не побеспокоит. Маккенны вернутся только завтра вечером, а Алекс переночует в другом месте. Если он ждет снаружи, скажи, чтобы заходил. Завтра в девять будь здесь.
Я вышел из контейнера Босса и пошел вниз к своему фургону. Навстречу шел Алекс.
– Зайди, он ждет.
– Спасибо, Дэн, я знаю. И так к нему, – Алекс, как всегда, был краток.
– Если будешь рассказывать обо всем, что было в Метапонте, не выставляй меня полным идиотом, ладно?
– Ладно, только слегка, – улыбнулся он. – Кстати, я забросил вещи в фургон.
Я кивнул и пошел дальше. Проходя мимо столовой группы, я остановился. Есть не хотелось, а вот воды надо было взять. Захватив несколько мелких бутылок, я дошел до места, ополоснулся и лег спать. Хотелось просто выключиться от этого мира. Без снов и сновидений. Так крепко и безмятежно спать, называлось «без задних ног». Так всегда говорила моя последняя мама – Нина Малокешин. Опять вспомнив, что давно не слышал их, я уснул.
