Проснувшись снова в 7:30, я сел на кровати, пытаясь понять: все события последних дней действительны, или все мне грезится? В фургоне стояла необыкновенная тишина, значит, братьев и Алексея здесь сейчас не было. А это значило, что Панкратос вчера сказал всё верно. Дальше по цепочке выходило, что и все события – тоже были в реальности. Умываясь, я еще раз внимательно рассмотрел себя. Странно, что от падения в огонь не осталось никаких следов. Даже брови и волосы не обгорели. Как и многое другое, это не поддавалось никакой логике. Стало быть, я об этом никогда не узнаю или узнаю позже, или перед смертью… Как там еще говорят? Поняв, что опять в голос говорю с собой, я оделся и пошел завтракать. Хороший, почти десятичасовой сон, придал мне новых сил и разбудил нешуточный аппетит.
Уничтожив две порции энергически полезных хлопьев с молоком и выпив кружку непривычного для меня горячего шоколада, я отправился снова к башне. Было любопытно посмотреть, что изменилось за два дня. Как оказалось, многое. Бригада из тридцати человек лихо взялась за дело, и разбор завалов уже достиг верхних границ крипты. Всё лишнее было вычищено, везде стояли флажки с номерами. Теперь была точно видна задумка человека, сделавшего одинокий некрополь в этом месте. Это было место не просто памяти, а поклонения. Поклонения неординарному уму и следу в истории этого великого человека. Алтарь и вправду был аккуратно снят, и на его месте была специальная метка. Также я отметил, что теперь здесь дежурила пара человек из волонтеров, что делалось только при исключительности находки. И я понимал Панкратайоса, ему ли не знать цену небрежности. Я сразу вспомнил свою потерю. К месту раскопок стали подходить прикрепленные сюда люди. Все по-доброму приветствовали меня. Я также был им рад.
На часах было 8:30. Я отправился к контейнеру Тилманидиса, ожидая, что теперь получу хоть какие-нибудь ответы на ту лавину вопросов, что накопились у меня с Сиднея.
Внутри контейнера меня уже ждала Кина с такой же большой кружкой, что была у меня в столовой, только в ней поднимался пар от густого травяного чая. Она задорно смотрела на меня, и я понял, что не всё так ужасно, как мне кажется.
– С возвращением, Дэн! – она пропела приветствие, и внутри стало еще лучше. – Не догадывалась, что ты такой быстрый и успеешь вернуться за два дня.
– Вернуться успел, но вот цели не достиг.
– Правда? А что же, по-твоему, цель?
Ответить я не успел. Панкратос, шумно дыша, вошел в дверь. Видно было, что он торопился, поднимаясь на свой холм.
– Ну что? Все собрались? Кое-кто подойдет через час, – он с места перешел к делу. – Дэнис, дружище, Алекс вчера рассказал свою версию событий. Точнее ту, что видели его глаза. Давай-ка еще раз, с самого начала.
Мы расселись вокруг небольшого рабочего стола, как перед моим отъездом. Я задумался. С какого именно начала? Что выбрать за точку начала? Тут мне в голову пришла та самая «сингулярность». И Хокинг со своим мучительным вопросом. Тогда я решил сократить время и начал рассказ с получения конверта от братьев Маккенна. Единственное, что я добавил из прошлых событий, это зарисовку экрана в самолете перед посадкой в Мюнхене. Два человека внимательно слушали меня, ни разу не перебив. Один раз только у Кины запищала рация, но она ее просто отключила.
Как и вчера, по окончании, в воздухе повисла пауза. Старый археолог снова откинулся назад, закрыв глаза. Кина Симантуш, так же, как и Босс вчера, стала рассматривать меня. Только приподнятые уголки ее губ, говорили о том, что она точно понимает больше меня в моем же рассказе. Ее чай давно остыл, но она все равно сделала несколько глотков, не отводя от меня взгляд.
Вдруг Панкратос громко хлопнул в ладоши. Мы вздрогнули от неожиданности.
– Вот так и в поисках. Всегда важное происходит внезапно, – он тоже улыбался. Настроение у меня улучшалось с каждым его словом. – Дэн. Я хочу пожать руку тебе. Ведь ты держал сочинение Тота в своих руках, обрел и утратил, почувствовал что-то и упустил. Я правильно понимаю твой рассказ?
– Выглядит именно так, – я пожал протянутую мне горячую ладонь. – Я стал неплохо разбираться в геометрии, хотя все годы учебы это был не самый привлекательный предмет.
– А какой предмет стал привлекательным? – задала вопрос Кина. Она тоже протянула мне свою узенькую руку, которую я бережно пожал в ответ. – Хочешь вспомнить то, о чем забыл?
Я удивленно пожал плечами, посмотрел на Панкратоса. Он кивнул. Кина подняла с пола тонкую папку, открыла ее и стала читать:
