Этот особняк значительно меньше предыдущего, но, несомненно, сможет спокойно вместить всех приглашённых.
Микаса с ощущением теплоты внутри оглядывает уютную постройку из тёмного кирпича с белой крышей. От этого дома уже исходит энергия новой, счастливой жизни. Её нового начала. Уходящий год с творящимся в нём ужасом пусть останется в прошлом…
Хотя… Ведь не всё в этом году было плохо. Особенно его конец.
Ханджи открывает дверь и тут же повисает на шее у Микасы, оказавшейся к ней ближе всех.
— Ну наконец-то! — в предвкушении протягивает женщина, переключившись с Микасы на Кристу.
Девушка медленно, заворожено заходит в дом, осматриваясь по сторонам.
Так уютно…
Ещё уютнее, чем в маленькой, самодельной «квартирке» Нанабы и Майка. Небольшая прихожая с кофейными обоями, мягкий ковёр, застилающий весь пол, где-то играет тихая музыка. По стенам развешаны рождественские венки.
Её немое восхищение перебивают Конни, Петра и Саша, тут же подлетевшие с объятиями и чуть не сбившие её с ног. Микаса уверена: сегодняшний день станет одним из самых счастливых в её жизни.
— Подарки складывай под ёлку, — бросает ей через плечо Ханджи, — и приклей бумажку с именем. Только чтобы никто не видел.
— Хорошо, — отвечает Микаса и снова оглядывается.
Проходя за Ханджи сквозь небольшие комнатки, она встречает их всех: Армина, о чём то разговаривающего с Зиком и Моблитом; Имир, Жана, Майка, Райнера и Бертольда, передвигающих большой стол в главной гостиной; Нанабу, Энни и Пик; украшающих маленькую ёлку в гостиной; Оруо, который пытается отбиться от Эрда и Гюнтера веником; даже лабрадора Эрвина и Ханджи; старых (во всех смыслах) друзей Майка ещё со времён армии — Пиксиса и Шадиса, которых Микаса не видела уже больше года, которых любит, как родных дедушек, а поэтому мгновенно оказывается у одного из них на шее.
И, увидев всех их, она ловит себя на мысли, что никогда не была настолько счастлива. Ей кажется, что от любви ко всем этим людям, она способна взлететь, пробив потолок.
Ханджи открывает последнюю дверь, но не заходит внутрь, пропуская Микасу. Девушка слегка замирает в проходе, наткнувшись взглядом на последних двух людей в этом доме…
Аккерман и Эрвин, которых её появление прервало от передвижения дивана к дальней стенке, застывают, переведя на неё взгляд. Микаса приветливо кивает.
— Ну наконец-то! А вот и последние гости! — торжественно объявляет Эрвин.
— Привет, — произносит Леви коротко, как всегда. Но не сухо, не холодно… Микаса берёт с тумбочки скотч и, оторвав зубами несколько полосочек, клеит бумажку с именем «Нанаба» к подарку.
— Боже, а ножницами нельзя было? — раздаётся ленивый голос Аккермана. Микаса издаёт короткий смешок, кладёт подарок под елку и ненадолго замирает разглядывая разноцветные шары на веточках и гирлянды, спрятавшиеся за зелёными иголками.
Эрвин направляется к двери, попутно в приветственном жесте приобняв Микасу, и, как только выходит, девушка остаётся один на один с Аккерманом. И что-то подсказывает ей, что Эрвин на это и рассчитывал. Она оборачивается к Леви и внезапно ловит себя на мысли, что впервые видит его в футболке…
Взгляд сам невольно останавливается на его руках, напрягающихся, как только он поднимает тяжелый ящик. Микаса уже готова снова проклясть свой чисто писательский интерес, но тут же вспоминает, что, если бы не он, они, возможно, никогда бы и не познакомились.
Не писательский…
Микаса с трудом заставляет себя отвернуться, будто невзначай занявшись рассматриванием игрушек на ёлке, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди.
Конечно, это неудивительно… Он ведь десять лет служил в армии…
— Ты хоть выспалась? — звучит его низкий голос буквально в полуметре от неё.
Как он умудрился так неслышно подкрасться?
Или же это просто бешеный стук сердца заглушил его шаги?
Микаса, тебе же не пятнадцать лет, чтобы терять голову при виде… такого.
— Я проснулась в двенадцать, — со неконтролируемой неловкостью в голосе отвечает Микаса.
— Это хорошо, — говорит Леви.
— Это слишком поздно для меня.
Микаса наконец-то поворачивается к нему, смело заглядывая прямо в стальные глаза, а затем, стараясь отключить абсолютно все мысли, обнимает его, в то же мгновение чувствуя, как те самые руки обвивают её чуть выше талии, а нос мужчины утыкается в плечо. Губы расцветают в улыбке. Ведь таким же образом он обнимал её после корпоратива… а у неё всё равно хватило глупости подумать, будто это было просто так.
«Вот бы сюда ещё хотя бы минуту никто не зашёл….», — проносится у неё в голове. Вот бы…
Но она сама отстраняется первой, поражаясь собственной силе воли и выдержке. Даже Леви, кажется, удивляется, хотя лицо его не выдаёт. Взгляд падает на его грудь, на которой все ещё красуется её подарок.
— Она и вчера была на мне, — будто бы прочитав её мысли, произносит Леви, оперевшись на стол и скрестив руки на груди, от чего взгляд Микасы против воли пополз на них. — Но почему-то ты этого не заметила.
