Выделенное слово странно бьёт по мозгу. Микаса не сомневается — он понял, почему она так изменилась вчера всего за несколько секунд. И, наверное, ей стоит избегать любого контакта с ним или краснеть, опустив голову.
Но вместо этого девушка уверенно поднимает её и, улыбнувшись, отвечает:
— Нет, не заметила…
Внезапный порыв подбивает Леви снова дотронуться до нее. Обнять, прижать к себе, коснуться её лица… но дверь открывается и в комнату заходят Эрен и Криста, а за ними и остальные. Аккерман тут же отворачивается от девушки, чтобы хоть как-то избавиться от этого желания, ставшего только сильнее. А Микаса уже растворяется в толпе, утонув в объятиях Имир и Жана.
— Так, а ну вышли все отсюда! — раздаётся голос Ханджи. — Сюда заходим только после ужина.
Аккерман выходит последним, задумчиво смотря себе под ноги. Этот порыв появился ещё во время их второй встречи.
Встречи, которая могла бы произойти гораздо раньше, не будь он таким идиотом, не догадавшимся взять у неё хотя бы номер.
Да, это становится сильнее его… Но разве есть смысл это контролировать?
Леви поднимает голову, натыкаясь на копну её тёмных волос. Девушка заливается звонким смехом над очередной шуткой Нанабы, а затем, словно ощутив его взгляд на себе, поворачивается и улыбается. Аккерман чувствует, как тепло становится в груди, и, проходя мимо Микасы, легонько треплет её за волосы, мимолётно заглянув в румяное, счастливое лицо.
Ребенок…
***
Микаса снова оказывается рядом с Аккерманом за праздничным столом, хотя явно ни он, ни она к этому особо не стремились. Или судьба сама задалась целью свести их сегодня, или же это заговор всех присутствующих здесь. Причем, скорее всего, негласный заговор.
Однако ни времени, ни желания задуматься над этим нет. В этот день вообще не хочется думать. Хочется лишь верить в чудо. Слишком весело и слишком много еды (за это спасибо главному шеф-повару).
С кем бы Микаса не отмечала новый год, она всегда чувствовала себя самым счастливым человеком. Не важно, где, в каком возрасте, кто рядом, сколько блюд и подарков.
В основном они всегда ездили к родителям, или родители приезжали к ним. Но в этом году перед праздниками работа навалилась и на Микасу в магазине одежды, и на Эрена в игровом офисе, где он работает вместе с Жаном, Сашей и Конни.
А Карла, всё ещё слабая после болезни, решила не рисковать силами и здоровьем.
И, возможно, не будь сейчас за столом стольких любимых ею людей, Микасе не хватало бы родителей. Но ни на какие мысли просто хватает времени. От них её разум заботливо защищают шум голосов за столом, смех, звон бокалов… и запах кофе, исходящий от человека рядом с ней, которые снова и снова пробуждают в уже слегка опьянённом мозгу ту тихую фразу, так и недошедшую до его ушей, зато навсегда повисшую в её темной, пустой комнате.
Только когда сознание начинает слегка туманиться, мышцы расслабляются, а в груди появляется жар, Микаса впервые жалеет о том, что села рядом с ним. Потому что контролировать себя становится всё труднее, а показать это Леви она не может. Краем глаза девушка замечает, что в его движениях не поменялось абсолютно ничего. И, поскольку выпил он не меньше её, это или железный самоконтроль, или опыт. Леви даже не смотрит в её сторону, и она, в каком-то смысле, благодарна ему за это. Хотя её лицо по-прежнему скрывают копны тёмных волос, а в гостиной нарочно приглушён свет, чтобы гирлянды светились ярче, Микасе не хочется, чтобы он заметил её порозовевшее лицо.
И если другие чем больше пьют, тем больше веселеют, Микаса становится все суровее и растеряннее. И когда Майк рядом с ней нечаянно громко роняет вилку на тарелку, девушка дёргается от неожиданности.
Но никто не замечает.
Вроде бы… Ведь сейчас все и так дёрганые…
Нет.
Микаса чувствует на себе настороженный, косой взгляд Аккермана.
— Нервная… — тихо кидает он со скрытой ухмылкой.
— Я просто… от неожиданности… — оправдывается она.
— Может быть хватит тебе? — Леви кидает многозначительный взгляд на вино в бокале.
Ну да, когда от него можно было что-то скрыть.
Микаса кидает на него сдержанный взгляд, но он его даже не замечает.
— Ну что, готовы получать подарки? — громко объявляет Ханджи, резко встав из-за стола.
«Вот кто вообще не старается казаться адекватной», — пролетает у Микасы в голове.
Вместо ответа следует грохот стульев и звон вилок о пустые тарелки. Микаса удивлённо замечает перед своим носом ладонь Леви, которую тот протягивает ей в виде предложения помощи. Девушка недоверчиво поднимает взгляд, ожидая увидеть на его лице скрытый подтекст или издёвку, однако Аккерман выглядит вполне серьезно и искренне. Микаса принимает внезапную помощь, стараясь не замечать хитрых взглядов Кристы и Эрвина в её сторону.
Свет в той комнате тоже приглушён, зато гирлянды светят ярче, чем в гостиной. Микаса и Леви заходят в комнату последними, но, почему-то, одними из первых оказываются у ёлки.
— Знала бы ты, как долго мы уговаривали Леви вписать своё имя, — ни с того ни с сего заявляет Ханджи, издав короткий смешок и наклонившись под ёлку. — О, Леви, Нанаба, вот вам…
