Аккерман пораженно вздыхает и поднимается с её плеча, снова оглядывая злополучную улицу суровым взглядом. Микаса улыбается.
«Ведешь себя, как ребёнок, а потом называешь так её…», — проносится в голове.
— И испытывать паническую атаку тоже не стыдно. Такое происходит с каждым человеком.
Леви молчит ещё несколько секунд, а затем сдаётся:
— В том сне произошло примерно то же самое.
Материнская улыбка тут же слетает с губ девушки.
— Что?
— Ты попросила завернуть на такую же улицу, мимо машины что-то пробежало. А потом, когда ты вышла на улицу, тебя пристрелили и… всё…
— Поэтому ты не хотел, чтобы я вышла? —спрашивает Микаса совершенно серьезно.
Аккерман на мгновение чувствует себя маленьким ребенком.
— Это было глупо, — признаётся он.
— Леви, я ещё раз говорю, приступ паники — это не глупо. Это от тебя не зависит.
— Я мог бы это сдержать,— возражает Аккерман.
— Нет, не мог бы, — упорствует девушка.
Даже сейчас он продолжает спорить с ней, как подросток с матерью.
Леви чувствует, как она смотрит на него. Её взгляд прожигает его висок, точно целясь. Вдруг она начинает смеяться.
— Я никому не расскажу об этом, не волнуйся.
— Не волнуюсь, — вот он, юношеский максимализм. Может быть Микаса медленно отматывает его время, возвращая его в подростковое состояние? А через месяц того и гляди он уже не сможет ходить на двух ногах и будет ползать, как младенец.
От этой мысли становится смешно.
— Я же вижу, Леви, — отвечает девушка.
А может быть…
Это всё потому, что он не помнит материнской заботы? Потому что он полная противоположность тому типу парней, которых называют «вечными мальчиками» и которые в каждой женщине ищут заботливую, идеальную мать. Потому что ему нужно хоть сейчас, спустя столько лет, почувствовать себя подростком.
Леви поворачивается, заглядывая ей в глаза. Он не искал её. Не искал идеальную девушку.
Но нашёл.
— От тебя ничего не скрыть, верно?
Микаса кивает головой.
Леви ухмыляется.
— Пообещай мне, что не будешь скрывать от меня такие вещи, — просит Микаса абсолютно серьезно.
Аккерман тяжело вздыхает и молчит.
— Леви… — произносит Микаса таким тихим, глубоким тоном, что по его спине бегут мурашки. Он внимательно смотрит на неё. Сейчас, с таким серьезным выражением лица, она совсем не кажется ребенком. Наоборот, слишком взрослая для своего возраста.
Такой просто невозможно перечить.
— Обещаю, — кивает Аккерман
Девушка расплывается в яркой детской улыбке.
***
Почему-то Микасе казалось, что у такого чистоплюя, как Леви, в квартире будет такой же порядок, как в номере какого-нибудь пятизвёздочного отеля. Не то чтобы она совсем не угадала, но, переступив порог, очень удивилась, заметив новогодние гирлянды на стенах, ароматизированные свечки на комоде и небольшую ёлку в углу.
И хотя сначала ей показалось, что здесь нет ничего общего с её прежней квартирой, сейчас, спустя несколько часов, проснувшись после недолгой дневной дремоты и оглядев спальню, на неё накатывает странный приступ ностальгии.
Хотя вся квартира слегка отдаёт офисным функционализмом, с однотонными белыми или кофейными стенами и строгим порядком, а не семейным, уютным дизайном, как в магазине Нанабы и Майка (хотя небольшой камин в гостиной явно разряжает обстановку) Микаса ощущает родное, именно семейное тепло.
Эта квартира напоминает ей стены первого дома Карлы и Гриши.
Её приемный отец примерно такой же перфекционист, как Леви.
Может быть, они поймут друг друга…
Девушка встаёт и подходит к большому окну, отдёрнув шторы. За ним уже темно, и с самого верхнего, восьмого этажа открывается вид на несколько улиц, в том числе и главную.
Микаса завороженно смотрит туда, чувствуя себя, наверное, самым счастливым человеком в мире.
И она совсем не слышит, как он подошёл…
Леви обнимает девушку сзади. Микаса вздрагивает, когда его губы неспешно, но настойчиво касаются её шеи прямо под скулой, но тут же расслабляется и зарывается пальцами в его волосы. Её глаза закрываются сами собой и неоновый город пропадает. Волосы Леви влажные, и от него самого пахнет душем.
Микаса уже опробовала на себе всю прелесть его большой ванны, отмечая про себя что, была бы у неё такая дома, она бы там спала.
Аккерман спускается ниже, к плечу, и там останавливается, уткнувшись носом в ключицу. Микаса снова открывает глаза и поглаживает заднюю сторону его шеи и затылок, вырисовывая там круги. Мужчина расслабляется. Девушка широко улыбается, по себе зная, как приятно ощущать ласки на этой части тела.
Тут он глубоко вздыхает и поднимает голову:
— Выспалась?
Его волосы прилипли к лицу, прямо как неделю назад, после нового года.
Это так красиво…
— Я совсем немного поспала…
—Я тоже, — признаётся Аккерман.
— Где? — удивляется девушка.
— Здесь, — отвечает он.
— Я, по-моему, разлеглась на всю кровать… — улыбается девушка.
— Нет, ты спала у стенки, — говорит Леви.
Вдруг его лицо разрезает еле сдерживаемая гримаса боли.
Микаса испуганно поворачивается к нему.
—Что такое? — спрашивает она. — Эй…
Аккерман садится на край кровати.
— Ничего, — машинально отвечает Леви, совсем забыв о том, что пообещал не скрывать ничего от неё.
