— Меня задело не столько… то что ты меня назвала равнодушным, — продолжает он. — Меня таким постоянно называют. Правда чаще всего маскируют это под словом «хладнокровный», чтобы это звучало, скорее, как комплимент… Меня задело то, что это сказала ты.
Микаса не выдерживает и крепко обнимает его.
— Леви… ты хладнокровный, а не равнодушный!
Мужчина обвивает её талию.
— Но тебе я не поверил… Когда ты сказала мне, что мы должны забрать того мальчика.
— Потому что тебе было важно помочь Гергеру… И ничего более. Это ещё больше подтверждает, что тебе не всё равно на других людей. Да и… было бы тебе плевать, ты бы не отвёз меня в тот день домой.
— Но ты не чужая, — возражает он.
— Тогда ещё была чужой.
— Нет. Для меня не была.
— А три года назад?
— Три года назад такой ситуации не было.
— Три года назад ты проявил участие в моей жизни, — объясняет Микаса. — В жизни абсолютно чужого тебе человека. Три года назад ты не посмеялся над моей историей, не сравнил её с детской сказкой, не назвал глупой. Ты дал совет… И когда я вчера говорила тебе этот бред… Я прекрасно помнила о том дне, когда мы встретились, и о том, что ты сделал для меня… простыми словами. Он сделал бы так же?
— И ты уверена в этом? — вопрос звучит без насмешки. Искренне.
Ему действительно нужно её мнение.
Микаса отстраняется:
— Да. Уверена.
Внезапно что-то щёлкает в мозгу…
То, чего она не вспомнила вчера вечером.
Последние слова Джиро…
Улыбка тут же сползает с её лица. Аккерман замечает это:
— Что?
Девушка задумчиво смотрит ему в глаза.
Стоит ли говорить ему?
Микаса неуверенно качает головой.
— Ну? — Леви заглядывает ей в лицо.
— Просто… — начинает она, — … вспомнила кое-что.
Аккерман выжидательно молчит.
— Джиро сказал перед смертью, что кто-то хочет со мной поговорить… — наконец признаётся она. — И, вдобавок, он откуда-то знал, что у меня нет родителей.
— Что? — его глаза расширяются. — Почему ты раньше не сказала?
— Я… забыла об этом.
— Там же была его сестра. Ты могла спросить.
— Леви… — Микаса нервно усмехается. — На моих глазах человека раздавило поездом. Чудо, что со своей впечатлительностью я там в обморок не упала. Тем более спрашивать кого-то о чём-то.
Аккерман задумывается.
— Ты точно его не знаешь?
— Точно, — отвечает Микаса.
— Надеюсь, он сказал об этом Гергеру, — добавляет девушка после недолгой паузы.
— Если Гергер вообще был в состоянии кого-то слушать, — отвечает Леви.
— Да… — соглашается она.
И в лунном свете, освещающим кровать сквозь открытое окно, Микаса видит его лицо: уставшее, бледное, с едва различимой ухмылкой на лице.
Она целует мужчину в щеку и, повалив его вместе с собой на подушку, утыкается носом в его волосы.
— Знаешь, кто ты? — спрашивает Леви.
— Подлиза? — смеётся девушка.
— Именно, — отвечает он, положив голову на её плечо.
Микаса нежно поглаживает заднюю часть его шеи, чувствуя, как он расслабляется в её объятиях.
«Прости меня… За всё…».
Девушка старается не представлять себе полуживого ребёнка, избитого в подворотне взрослыми мужчинами только за то, что тот спас маленькую девочку…
Но картинки всплывают перед глазами.
Как же тяжело осознавать, что её слова могли причинить ему такую же боль…
«Меня задело то, что это сказала ты».
Девушка поджимает губы.
Он ведь… простил её?
Точнее, самого себя…
— Ну и почему ты остановилась? — тут же раздаётся недовольный голос, когда её пальцы останавливаются в его волосах. Микаса смеётся и продолжает.
«Маленький ребёнок…»
Эта ассоциация возникает у неё впервые. До этого, даже в мыслях, она не могла его так назвать. Но сейчас, поцарапав самую глубину его души, воспоминаний и жизни, она нашла там абсолютно ранимое, беззащитное создание. Этот ребенок сидит в каждом из нас, и чем сильнее человек, тем глубже он находится. И не каждому человеку открывается…
— Кстати… — вдруг произносит Аккерман. — Что ты видела во сне?
— Я видела… его труп в этой комнате, — по спине вновь пробегает холодок.
Леви приподнимается на локтях, внимательно заглядывая ей в глаза:
— Сильно испугалась?
— Мне кажется мой мозг сам испугался. Ну или… не знаю, — Микаса задумчиво хмурится. — Даже несмотря на то, что я прекрасно понимала, что со мной происходит, я не могла успокоиться.
— Он что-нибудь сказал?
Девушка смеётся:
— С каких пор ты веришь в вещие сны?
— Я в них не верю…
Микаса вздыхает:
— Он… он сказал что я глупая…
— Ммм, вот это новость… — с наигранным безразличием протягивает Леви.
Микаса цокает:
— Ну и пожалуйста…
— Ты же знаешь, что я шучу, — говорит Аккерман.
— Правда шутишь? — хитро спрашивает Микаса.
Леви ухмыляется:
— Я не люблю глупых людей… Особенно тех глупых, которые считают, что они умные. Самое отвратительное, что есть на свете.
— Значит я не глупая?
В глазах Леви проскакивает что-то азартное но, к счастью, девушка вовремя её замечает.
Только не сейчас…
Все шутки вырываются из неё с трудом…
А воспринимаются с ещё большим…
— Только честно…
Леви застывает в таком положении и озадаченно смотрит на Микасу. Азарт пропадает.
— А сама как думаешь?
