— Простите. Кошмар приснился. — Потом снова откидывает голову назад на стену, закрывает глаза. — Чувствую себя вонючим дерьмом. — Долорес и я одновременно киваем. А Билли торжественно клянется. — Все, больше не пью. Буду законопослушным.
Его кузина фыркает.
— Где-то я уже это слышала.
— В этот раз точно. Больше никакого алкоголя. С этого момента только травка.
Да. В этом есть смысл.
Раз уж мы все равно ждем, давайте поговорим о самом сокровенном испытании для женщин: гинекологический осмотр. Странный донельзя.
Видите ли, всю нашу жизнь в раннем возрасте нам, девочкам, говорят оставаться девственницами. Держать ноги скрещенными, колени вместе. А потом, нам исполняется восемнадцать. И нам надо пойти к врачу, который, согласно статистике, мужчина среднего возраста. Нам надо раздеться догола — полностью. И разрешить ему нас пощупать. Залезть в нас пальцами.
О, а потом самая лучшая часть: беседа. Угу, он разговаривает с вами во время осмотра.
Скажете нелепо?
И вот только не надо мне сейчас жаловаться, мужчины, на ужасы ваших осмотров простаты. Не сравнивайте. Один маленький пальчик в задницу может оказаться даже приятным. Вам хотя бы не нужно задирать ноги на хитроумное изобретение, которое изначально служило, как устройство для пыток в средневековье. Здесь женщины явно оказались крайними.
Медсестра в голубой форме называет мое имя. Мама и я поднимаемся и идем в первый кабинет слева.
Я снимаю одежду и надеваю розовую клеенчатую рубашку, которая распахивается спереди.
Это чтобы лучше тебя видеть, Красная Шапочка.
Я сажусь на кушетку, подо мной шуршит бумажная простынь. Мама стоит сбоку, ободряюще гладя по руке. Подходит врач.
Посмотрите. Белая бородка. Пухлые щечки. Круглые очки. Ему бы еще красную шляпу, и мог бы точно сидеть на той последней движущейся платформе на параде в честь Дня Благодарения, что устраивает универмаг Macy’s.
К моему влагалищу полезет Санта Клаус? Вы шутите?
Рождество уже никогда не будет, как прежде.
— Привет, Кэтрин. Я — Доктор Уизерспун. Терапевт Вашей мамы, Джоан Борделло, сейчас в отпуске…
— …и я ее замещаю. — Он смотрит на бумаги, что у него в руках. — Судя по дате Вашего последнего менструального цикла, у вас шесть недель?
Я киваю.
— И у вас было некоторое кровотечение и тянущие боли?
— Совершенно верно.
— Можете мне описать кровяные выделения, пожалуйста? Цвет? Были ли сгустки?
У меня хриплый голос.
— Началось все с буровато-розовых. Как в первый день месячных. По дороге в больницу кровь пошла сильнее… ярко-красная… а потом… снова стала коричневой. Я не… не думаю, что были сгустки.
Он кивает головой, а глаза у него добрые.
— Я читал выписку врача из скорой, но хотел бы посмотреть еще сам. Вы не против, Кэтрин?
Я выдавливаю улыбку.
— Хорошо. И можете называть меня Кейт, все так делают.
— Ладно, Кейт. Когда будешь готова, подвинься к краю кушетки и положи ноги на держатели, пожалуйста.
Пока я следую его указаниям, он подкатывает тележку с монитором и клавиатурой. А потом поднимает длинную пластиковую белую палочку, которая похожа… ну… похожа на фаллоимитатор.
Для слона.
Я отрываю от кушетки голову.
— Ааа… а это что?
— Это вагинальный ультразвук. Выглядит страшновато. Я знаю…
Ну уж нет, Санта…
— …но больно не будет.
А потом он достает пакетик из фольги, разрывает его и накручивает огромный презерватив на слоновый хрен.
Без шуток. Нарочно не придумаешь.
— Просто постарайся расслабиться, Кейт.
Конечно. Какие проблемы. Просто представлю, что я в спа. Делаю массаж яичников.
Он осторожно вводит жезл. А я морщусь. В кабинете стоит тишина, пока он туда-сюда водит своим инструментом. Он не врал, это не больно. Просто… смущающе.
— Тянущая боль до сих пор присутствует?
Я пялюсь в потолок, специально, чтобы не смотреть на маленький экран.
— Нет. После прошлой ночи, нет.
Я уверена, что алкоголь и травка заблокировали все болевые точки в моем теле.
Я слышу постукивания по клавишам, а потом жезл вынули.
— Теперь ты можешь сесть, Кейт.
Я сажусь.
— Видишь вот это мерцание, вот здесь?
Мой взгляд задерживается на экране, прямо куда он показывает.
— Да.
— Это сердцебиение твоего ребенка.
Из легких выходит воздух. И я в ужасе.
— То есть, вы хотите сказать… он все еще… жив?
— Верно.
Я сцепляю руки вместе и чувствую, как подступают слезы, готовые хлынуть, как из прохудившейся плотины.
— Когда он… Сколько осталось до того, как… случится выкидыш?
Он накрывает мои сцепленные руки одной своей.
— Судя по моему осмотру, уровню твоих гормонов, и тому, что ты мне рассказала, я не вижу причин выкидыша.
Я резко вздергиваю голову.
— Погодите… что? Но пошлым вечером врач сказал…
