Так что не волнуйтесь за меня. Все у меня будет хорошо. Со временем, все будет отлично. У
Мы въезжаем на парковку, что за кафе, и с заднего сидения машины торопится выбраться мама. Она оставила Джорджа одного управлять кораблем, и теперь ей не терпится убедиться, что он в одиночку его не потопил.
Когда Долорес и Билли выбираются не так спешно, Долорес спрашивает:
— Ну и каков план?
Я глубоко вздыхаю и жмурюсь, глядя на небо. Такое чувство, словно это новый поворот. Чистый лист. Новое начало. Опять клише, я знаю.
Но все же — настолько правдиво.
— Думаю, побуду здесь еще пару дней. Что бы… подзарядиться. А потом вернусь в Нью-Йорк. И у нас с Дрю будет долгий разговор. Мне надо ему сказать кое-что, и он меня выслушает — хочет он этого, или нет.
Она хлопает меня по плечу.
— Моя девочка. Устрой взбучку этому придурку.
Я улыбаюсь. Билли открывает нам дверь, но я не захожу внутрь кафе за Ди-Ди. Он спрашивает:
— Ты идешь, Кэти?
— Я прокачусь. Освежу голову, понимаешь? Скажешь маме за меня?
Он кивает.
— Конечно. Не торопись. Мы будем здесь, когда ты вернешься.
Дверь закрывается, а я направляюсь к машине.
Ну вот. Теперь вы все знаете. Вот моя история. Чудовищно, а?
Когда я была маленькой, на эту площадку меня приводил отец поиграть. Даже тогда, когда ее только построили, здесь было мало народу. Не знаю, почему город выбрал это место для ее строительства; это необычное место для детского парка. Здесь нет поблизости жилых домов или комплексов. И его не видно с главной дороги, и он за пределами проходной дорожки.
Время не пощадило металлические качели и горки. Они ржавеют и выцветают. Хотя… здесь все еще красиво — в манере индустриального современного искусства. Здесь пустынно. Умиротворенно.
И мне именно это нужно. Чтобы подумать о том, что будет дальше, что ждет меня впереди? Не буду лгать — мне страшно. Такое чувство… как переезд в новый дом. Волнительно, но заставляет нервничать. Потому что вы не знаете, где ближайшая автозаправка, или номер местной пожарной службы. Предстоит столько много узнать.
Где-то я читала, что дети все слышат, что происходит во внешнем мире, пока они в утробе. Что они рождаются, зная какой голос у их мамы. Мне это нравится.
Я смотрю на свой живот.
— Эй, Головастик. Прости за все, что недавно произошло. Обычно моя жизнь не такая драматичная. Хотя, Дрю, наверно, бы со мной не согласился. Он склонен считать, что я королева драмы.
— Да… твой папа. Папа у тебя, как… падающая звезда. Когда он рядом, все остальные огоньки на небе… просто меркнут. Потому что он такой яркий, что глаз оторвать невозможно. По крайней мере, я никогда не могла.
Я прикусываю губу. И смотрю, как над головой парит сокол.
А потом продолжаю.
— Мы любили друг друга. И не важно, что произошло, или что еще произойдет, для меня важно, чтобы ты знал, что у нас была любовь. Твой папа заставлял меня чувствовать так, будто я была для него всем. Единственной. И я всегда буду ему за это благодарна. Надеюсь, однажды, ты с ним познакомишься. Потому что он на самом деле… хороший парень. — Я тихонько смеюсь. — Когда не занят тем, чтобы быть занозой в заднице.
Когда я заканчиваю говорить, в воздухе все затихает и несколько минут царит тишина. Это так отличается от парков в городе, где слышен гул автомобилей, детские крики, бегающие шаги. Здесь спокойно.
Поэтому, когда неподалеку слышу звук хлопающей двери в машине, я пугаюсь. Поворачиваю туда голову.
А там стоит человек, которого я последним ожидала увидеть здесь, в Гринвилле, в данный момент.
Это Дрю.
Он выглядит ужасно. Потрясающе, умопомрачительно ужасно.
У него красные глаза, бледное лицо, на подбородке щетина — и, несмотря на все это, он остается самым прекрасным мужчиной, которого я встречала.
Отвести свой взгляд было невозможно.
Дрю смотрит на меня тоже. Его взгляд непоколебим — жадно меня впитывает — прожигает меня насквозь.
Вот так мы и стоим примерно с минуту. А потом он направляется ко мне. Его шаги твердые и уверенные, как будто он идет на деловую встречу, от которой зависит его карьера.
Он останавливается в нескольких шагах от меня.
Но такое ощущение, что намного дальше.
И все, что я планировала сказать ему в Нью-Йорке, просто вылетает у меня из головы. Так что я начинаю с простого.
— Как ты узнал, что я здесь?
— Я сначала поехал в кафе, на кухне увидел твою маму. Она сказала, что не знает где ты. И она смотрела на меня так, словно хотела покрошить мой член и поместить его в Особое Меню. Так что я вышел и столкнулся с Уорреном. Он сказал мне, что ты, наверно, здесь.
Конечно, Билли знал, где бы я могла быть. Точно также, как и знал, что я бы захотела, чтобы он отправил ко мне Дрю.
— Это он сделал такое с твоим лицом? — Я говорю про след от кулака, на его левой щеке. Он выглядит свежим и уже начинает синеть.
Он осторожно к нему прикасается.
— Нет. С ним была Долорес.
