Всё зелёное полностью

Вечером после ужина мы все вместе до самой ночи играли в Стикер. Лепили друг другу на лоб бумажки с именами персонажей и знаменитостей, а потом не глядя, только задавая вопросы, отгадывали, каждый своего. Было весело. Мы с Артёмом, как обычно, сидели рядом и никакого напряжения не чувствовалось. Но, когда пришло время расходиться, он просто сказал «Спокойной ночи» и пропал.

С того момента, как я выздоровела, он почти переселился ко мне в мансарду, а тут просто взял и ушёл, будто мы совсем чужие люди. И это, определенно, было ненормально.

Я чувствовала, что он переживает из-за того, что у него никак не получается написать ту музыку, которую он хотел, но отчего-то казалось, словно в этом есть и моя вина.

Решив оставить его в покое и дать побыть одному, я переоделась в спальную футболку и даже легла в постель, когда ко мне вдруг тихонечко поднялась Зоя и, осторожно приоткрыв дверь, поинтересовалась, что у нас случилось. Я ответила: «Ничего». Тогда она рассказала, что они гуляли с Максом и в дальнем конце сада на лавочке заметили Артёма. Подходить они не стали, но Макс заволновался и сразу отправил её ко мне, чтобы выяснить в чём дело.

Так и оставшись в футболке, я отправилась в сад.

Ночь стояла изумительно тёплая. Звёздная и безветренная. Запах лилий опьянял, откуда-то доносилось тоненькое попискивание летучих мышей. Стрекотали кузнечики.

Если бы Зоя не объяснила, где искать Артёма, я бы вряд ли нашла его даже при свете дня. Он лежал вдоль лавочки и смотрел на звёзды, а заметив меня, быстро поднялся и как ни в чём небывало разулыбался:

— О, привет! Думал, ты уже спишь.

Я опустилась на другой конец лавочки.

— Как получается так, что кто-то перестает кого-то любить?

— Не понял?

— Интересно, как это происходит. Просто просыпаешься в один прекрасный день и чувствуешь, что всё прошло? Как эта моя болезнь? Как психосоматика?

— Нет. Разумеется, все повязывают себе красную нитку на руку и ждут что она порвется.

— Я серьёзно.

— Зачем тебе думать о таком?

— Но также часто с людьми бывает.

— К чему ты завела этот разговор? — Артём подозрительно посмотрел в мою сторону.

— Вот читаешь новости из жизни звёзд, и там они по сто раз за год влюбляются и расходятся. Выкладывают милые, счастливые фотографии, пишут такие прекрасные слова, а потом безбожно поливают друг друга грязью.

— Откуда мне знать, что там у этих звёзд в головах.

— Ты же тоже почти звезда и у тебя много таких знакомых.

— Хочешь честно? — он развернулся всем корпусом ко мне. — Я реально не знаю. Я вообще про это ничего не знаю. Не думал никогда. Правда. Та девочка, в которую я был влюблен в пятнадцать лет встречалась со всеми, у кого были деньги. Когда я об этом узнал, психанул ужасно, не имел права, но всё равно высказал, что люблю её и что если она будет только со мной, я сделаю для неё что угодно.

Думал, смутится и будет оправдываться, но она решила, что я тупо хочу с ней переспать и ответила, что не против. В общем, тогда я всё понял про эту самую любовь и больше ей никогда не интересовался. В том смысле, о котором ты говоришь.

— А ты? Ты бы смог меня разлюбить?

— Так, Витя, — он посмотрел прямо в глаза. — Давай по-честному. Ты же знаешь, что у тебя всё отражается на лице. Что ты хочешь выяснить на самом деле?

Я опустила глаза, но решила сказать всё честно.

— Почему ты со вчерашнего дня так редко целуешь меня? Ну и вообще…

Артём попытался скрыть улыбку, но у него ничего не вышло, она расползалась всё шире и шире, поэтому он попросту закрыл лицо ладонями, и стал тихо смеяться.

Я придвинулась ближе, потянула за рукав.

— Что ты смеешься? Объясни. Что тебя так насмешило?

Наконец, он убрал руки от лица и неожиданно резко обхватил меня за плечи.

— Вот это твоё «и вообще» — просто огонь! С таким подкатом, Витя, ты можешь претендовать на звание королевы самого прозрачного пикапа. О…о…о. Да ты ещё и покраснела!

Он всегда знал, как меня смутить.

— Просто я чувствую, что что-то не так.

— Всё так. Всё очень даже так, — Артём повеселел и был невероятно доволен. — Мне нравится, что ты думаешь об этом. О поцелуях и вообще…

На последнем слове снова расхохотался.

— Значит, ты специально дразнишь меня? — удивилась я.

— Это я себя дразню…

— Объясни, пожалуйста.

— Ладно. Только обещаешь не обижаться?

— Ты не хочешь, чтобы я тебя отвлекала? — внезапно догадалась я.

Положив мою руку к себе на коленку, он выпрямился и, откинувшись на спинку лавочки, заговорил, будто не со мной, а с кем-то скрывающимся в темноте сада.