Всё зелёное полностью

Настя это сразу почувствовала и сообразив, что идея нас познакомить была не такой уж и отличной, заметно расстроилась.

Но я всё равно воспрянул духом, потому что стало ясно, что никакой он ей не парень и даже не потенциальный парень.

Настя старалась поддерживать разговор одновременно с каждым, но выходило у неё излишне оживленно и чересчур искусственно. Все шли с постными лицами и молчали.

Я был рад, что отправились мы в Измайловский парк, и что меня никто не увидит в такой чудаковатой компании.

Если бы не Настя, я бы никогда не стал бы так позориться, но поскольку версию того, что она меня заколдовала, я уже принял, пришлось смириться.

Гуляющих в парке было довольно много. В основном, семьи с маленькими детьми, пенсионеры и кучки тринадцатилетних девчонок.

Три против одного из нас проголосовали за аттракционы. Дятел рвался прокатиться на Колесе обозрения, а Настя на цепочной карусели. И, хотя забава казалась мне детской, я тоже выбрал аттракционы, во-первых, там не обязательно было разговаривать, а во-вторых, не хотелось поддерживать этого неприятного Маркова с его катанием на лодках.

Колесо обозрения находилось в дальнем конце парка и до него было чесать и чесать. Поэтому отправились сначала на цепочную карусель. Она оказалась небольшой и совсем несерьёзной. Но Марков от неё отказался и уже это радовало. Пока мы раскачивались на цепных качелях и дурачились, цепляясь к качелям друг друга ещё до запуска, пока я немного попрепирался с работником, сделавшим нам замечание, пока кружились, болтали ногами и смеялись, я развеселился и вошёл во вкус. Так что, потом ради глума первым пошёл на «лошадок» и просто стал прикалываться, изображая, будто я скачу во весь опор, пытаясь догнать Настю. Дятел тоже хохотал и включился в игру. Нам было весело, а Марков всё это время стоял за металлическим ограждением, недовольно прячась в тени и держал Настину сумку.

После, мы с Дятлом ещё покатались на сталкивающихся машинках и, закупившись горячей кукурузой, выдвинулись искать Колесо обозрения.

Дятел и Марков продолжали напряженно молчать, и я бы не обращал на это внимания, если бы Настя отвлеклась от них и общалась только со мной, но она по-прежнему старалась сгладить неловкость ситуации, невольно создавая ещё большую неловкость.

На аллее у меня развязался шнурок и я, отдав свою кукурузу Дятлу, присел его завязать. А Настя с «кислым» другом не заметив, пошли дальше. Тогда-то Дятел заговорщицким тоном и сообщил мне:

— Это он. Тот самый грубиян. С которым я переписывался, помнишь?

— Которого ты типа «отбрил»?

— Ну, да. Кажется, меня он тоже узнал.

Это известие немного прояснило недружелюбие Маркова, но приятнее от этого он всё равно не стал.

В свете вновь открывшихся обстоятельств, пришлось взять всю активность на себя. Небрежно помахивая обгрызенным с одной стороны початком я, между делом, рассказал, как мы с Максом влезли на частное кукурузное поле и драпали от фермеров, а после сразу переключился на то, как забрались с Тифоном и Лёхой на ТЭЦ, и в конце приправил всё стрелой строительного крана, где висел перепуганный от ужаса. Но об этом в моём рассказе не было ни слова.

Настя слушала, затаив дыхание, и смотрела на меня с опаской и восхищением, как Дятел обычно смотрел на Тифона. Марков же больше напоминал бабушку, считавшую любую увлекательную вылазку несомненным признаком «дурной компании».

Одним словом, когда мы наконец дошли до Колеса обозрения, я уже и сам удивлялся собственной безбашенности. Не знаю, зачем мне это было нужно. А Дятел, хоть и сдерживался, всё равно изредка поддакивал и комментировал, так что сомневаться в правдивости моих слов, никому бы и в голову не пришло.

На площадке, где располагались билетные кассы, стояла большая очередь. Но делать было нечего. Мы проделали слишком длинный путь. Встали в хвост.

Наконец, я мог смотреть на Настю, не сворачивая себе шею. На ней были серые джинсовые шорты по типу комбинезона и широкая белая футболка, волосы распущены, в ушах болтались тонкие золотистые колечки.

Ничего особо загадочного я не видел, но всматриваться настойчиво продолжал, так, что видимо переборщил, и она смущенно отвернулась.

Марков демонстративно достал телефон, Дятел раздобыл, где-то проспект с картой парка и изучал в одиночку, что с его словесным недержанием было просто немыслимо.

Из динамиков парка доносилось «Мыло» Мелани Мартинез. Настя начала пританцовывать.

— Люблю её, — сказала она. — А ты кого слушаешь?

— Я Пилотов люблю, — выбрал я первое, что пришло в голову.

— И я люблю Пилотов. I can feel your breath, — пропела она

— I can feel my death, — ответил я.

— I want to know you.

— I want to see.

— I want to say hello.

— Hello. Hello-oh-o. Hello... — закончили мы хором и громко засмеялись.

Пожилая женщина, стоявшая перед нами с мужем и девочкой лет восьми, обернулась и укоризненно посмотрела.

Мы замолчали и стало слышно, как её муж говорит девочке:

— Солнечная система была образована из гигантского облака газа и пыли.

— И что, она очень большая? — спросила девочка.