Всё зелёное полностью

Я же считала, что бросить Ярослава подло. Мы отправились в Капищено вместе, вместе веселились в баре и вместе заблудились, в его положении мог оказаться любой из нас, о чём я прямо и заявила Тифону.

— Меня обвиняли в грубости, жестокости, неадекватности, но в подлости никогда. Ни один человек на свете не может сказать, что я поступил подло.

Наклонившись, он продолжал собирать морковь, а я стояла над ним, скрестив руки на груди.

— Теперь сможет.

— Ты просто не знаешь, о чем говоришь, — поспешная небрежность в его тоне звучала фактически, как: «отвали».

Но лучше бы он не вел себя так. Заносчивость в любой форме действовала на меня, как красная тряпка на быка.

— Каждый поступок всегда оценивается сам по себе, — я с силой развернула его к себе. — Ну, то есть, если я украду что-то. Это будет кража в любом случае, вне зависимости от того, какого человека я обокрала: хорошего или плохого. Так что, если мы бросим Ярослава, это будет наша подлость и нам с ней жить.

Состроив озадаченную мину, Тифон освободился от моей руки и, подойдя к Амелину, нарочно громким шепотом спросил:

— Она всегда такая?

Костик ответил сочувственным кивком:

— Пока ещё только разминка.

— Слышь, Лёх, — крикнул Тифон. — Я забыл, а чё мы с тискательным феминистками делаем?

Ответить Лёха не успел, потому что в ту же секунду я схватила за ботву морковку и метнула в Тифона. Специально не целилась, но получилось весьма метко. Морковка угодила ему прямо в лоб и оставила тёмный, земляной след.

Когда я поняла, что наделала, было уже поздно. Взгляд Тифона испепелил меня на месте. Но из-за того, что Лёха с Амелиным заржали в один голос, я тоже не удержалась и засмеялась.

Тифон быстро поднял другую морковку и замахнулся. Я закрылась ладонями.

— Ладно, живи, — потер лоб и опустил руку.

Однако ненадолго, потому что тут же получил в спину «снаряд» от Лёхи и со злостью запустил предназначавшуюся для меня морковку в него, затем ещё одну. Отстреливаясь на ходу, Лёха бросился бежать.

Они помчались по полю, перевернули три мешка и завалились среди грядок, Тифон оседлал Лёху и, держа за ботву, избивал его морковкой до тех пор, пока та не оторвалась и не улетела. Лёха верещал, как резаный, работники тоже.

С поля нас выгнали, обедом не покормили, но дядя Петя слово сдержал и выделил нам машину.

Маленький квадратный грузовичок с открытым кузовом и короткими бортиками. Мы забрались в грязный, с остатками серой земли, кузов и уселись на пустые мешки, которые водитель любезно выдал нам «подстелить».

Не желая лезть в кузов в свежевыстиранной, кристально-белой тенниске, Ярослав рассчитывал на место в салоне, но водитель ему отказал.

Перед отъездом Лёха выпросил в столовой нарезанную буханку черного хлеба и две бутылки воды. Мы ехали и ели. Над нами в голубом небе плыли причудливые замки белых облаков, ветер зябко обдувал и трепал волосы. У меня было чудесное настроение, а у Тифона шишка на лбу. И я бы, наверное, могла ещё долго-долго так ехать, но дорога заняла минут пятнадцать от силы.

Мы сошли на перепутье, под классическим указателем в три стороны. Направо – табличка Садовое товарищество «Хризолит», налево – дом отдыха «Хризолит», прямо — кладбище и изготовление памятников «Хризолит».

Водитель пожелал нам удачного дня и умчал в обратную сторону.

— Где-то здесь, — Ярослав сверился с электронной картой.

— Погрешность может быть до двухсот метров, — сказал Тифон.

— Ты откуда знаешь? — засомневался Ярослав.

— Ты просто не догадываешься, сколько я всего знаю. Идем в товарищество. Стопудово там.

Не дожидаясь нашего ответа, Тифон направился к садовым участкам. Мы за ним. Ярослав постоял немного и тоже пошёл.

Садовое товарищество оказалось довольно большое, но нас интересовала только примыкающая к дороге линия. Десять густо заросших деревьями дворов с разношерстными заборами и почти везде железными гаражами на участках. Мы прошлись по улице, заглянули в щёлки некоторых из них, но Хайлендера не обнаружили, а лезть средь бела дня через заборы было самоубийством. К тому же нас приметил какой-то дядька и очень подозрительно смотрел. Решили дождаться темноты и вернулись под указатель на дорогу.

— О! А пойдемте в дом отдыха? — радостно предложил Лёха. — Там еда, вода и нормальный туалет, которого я уже два дня не видел.

Меня же, вторые сутки, больше всего интересовал душ. Я казалась себе грязной и отвратительной. Что после танцев в баре, леса, болота, ночи в сене, моркови и поездки в кузове грузовика, наверняка, так и было.

В доме отдыха должен был быть бассейн, а там всегда есть душевые. Пускают туда обычно по пропускам, но иногда не проверяют, а, если сделать вид, что я ищу родителей, чтобы забрать ключ от номера, сработает — сто процентов.

— Отличная мысль! — сказала я. — Осталось только решить, как пройти через пост охраны.

— Если с другой стороны забор обойти, можно перелезть, — отозвался Тифон. — Ты не бойся, я тебя перекину.

— Я и не боюсь, — запальчиво ответила я.

— А я бы на твоём месте всё же опасался, — осадил нас Ярослав. — От людей с таким мышлением, как у Трифонова, чего угодно можно ожидать.