В ее больших ясных глазах заблистали смешинки, а полные губы на глазах стали ярко-алыми.
— Интересуетесь, — спросила она лукаво, — со свойственной вам деликатностью, в каких отношениях я с хозяином?..
— Ох, простите, — сказал я неуклюже. — Просто вы с леди Ангареттой так похожи…
Она кивнула.
— Да, есть такое. А еще мы и дружим, у нас общая любовь к музыке. Но леди Ангаретта не сестра мне… что, вы правы, могло бы обрадовать хозяина замка.
— Простите…
— А вот он, — договорила она победно, — мой брат. Родной.
Я старался держать морду кирпичом, но женщины существа хитрейшие, смотрит внимательно, видит насквозь, улыбается, то ли такая уж проницательная, то ли я со своими желаниями примитивно прост…
— Вам предоставили покои, — поинтересовалась она, — с видом на конюшни?
— Точно, — ответил я.
Она улыбнулась:
— Не огорчайтесь.
— Я коней люблю, — заверил я.
— Я тоже люблю этих замечательных животных, — сообщила она.
Я спросил галантно:
— Могу ли я предложить вам полюбоваться на них из окна выделенной мне спальни?
Она опять улыбнулась:
— Вы умеете разговаривать с женщинами. Думаю, не из такого уж вы медвежьего угла, как прикидываетесь. Да, я с удовольствием полюбуюсь в эту тихую ночь, когда обе луны светят так волшебно, а крыша словно вся из червонного золота…
— Охренеть, — сказал я с чувством. — Вы такая поэтическая натура… Мне просто неловко. Придется попросить принести побольше вина.
— Я позабочусь, — пообещала она. — Я вообще люблю заботиться о мужчинах. Разве это не главная наша цель в жизни? Чтобы вы не замечали мелочи жизни и шли к победе по прямой, ни на что не отвлекаясь?
— Золотые слова, — сказал я. — Их надо бы высечь в мраморе над дверьми каждого дома.
Она спросила удивленно:
— Разве я сказала что-то необыкновенное?
— Увы, — ответил я, — в ряде королевств вас бы просто не поняли. Там каждый заботится только о себе и считает это правильным.
Она зябко передернула плечами.
— Это ужасно!.. Женщины всегда должны заботиться о мужчинах! А о чем еще заботиться?
— Золотые слова, — повторил я с чувством. — Прошу вас.
Уже не опираясь церемонно, она взяла меня под руку, я повел ее к своей комнате, чувствую, как прикасается к моему локтю горячей полной грудью.
Пока я открывал дверь, она успела сообщить, что уже побывала дважды замужем, мужья погибли в неких войнах, сейчас ее снова намерены выдать замуж, а пока что гостит у своего любимого брата…
Прекрасно, мелькнуло у меня. Она говорит извиняющимся тоном, но для меня, гуманиста и демократа, конечно же, такая женщина, побывавшая замужем, куда интереснее, чем девственница, но здесь такую простую и ясную истину понимаю, наверное, только я, такой умный и нарядный.
Сочная, роскошная, начавшая полнеть, но пока еще в самом соку, она в самом деле скрасила мне ночь, по крайней мере начало, а потом я отрубился и заснул мертвецки.
Думаю, леди Бавию это не обескуражило, обычно мужчины отрубаются еще раньше, а я еще и поговорить успел, хотя и заплетающимся языком.
Ночью ощутил чье-то присутствие, проснулся и, не шевелясь, открыл глаза. Вроде бы никого, а то, что проплыло едва заметным облачком через спальню, ушло в стену и пропало из виду.
Но сердце стучит учащенно, что-то жизнь становится все беспокойнее. Как бы я ни старался держать морду кирпичом, а хвост пистолетом, но себе-то могу признаться, что страшновато.
Рядом вздохнула, шевельнулась и распахнула глаза леди Бавия.
— Юджин? — прошептала она. — Не спишь?
— Да…
— Что случилось?
— Да так, — ответил я. — Завтрашний день планирую. С детства научили. Надо представлять, с чем столкнешься.
— Потому и не спится? — шепнула она. — У тебя хорошие родители.
— Я тоже ничего, — сообщил я.
— Это я уже знаю, — ответила она. — Успокойся, спи. Мужчины умеют находить выход. У тебя все получится…
Я слушал ее ласковый щебечущий голос, она с чисто женским участием старается утешить и отвлечь от тягостных мыслей, а я все еще горячечно пытался понять, что это было, что меня ждет утром, как поступить и что нужно задействовать, но ее старания в конце концов рассеяли тревогу, я обнял ее мягкое горячее тело, прижал, а она гладила меня по голове и плечам, говорила что-то ласковое и участливое.
Проснулся я в тот момент, как за окном едва-едва начал сереть слабый рассвет. Поцеловав спящую, укрыл ее одеялом, подоткнул под спину и, поправив подушку, торопливо оделся и выскользнул в коридор.
Когда заканчивал седлать коня, явился заспанный Фицрой, в волосах застрявшие соломинки.
— Доброе утро, — сказал я бодро.
Он в изумлении распахнул глаза.
— Я думал, — сказал он сонным голосом, — придется будить…
— С чего бы?
— Я же видел, с кем ты пошел…
— Мужчина, — сказал я твердо, — не должен обращать внимание на то, что ест, и на то, с кем спит.
— Гм, — сказал он с сомнением, — совсем-совсем?
— В идеале, — ответил я. — Мужчина, который разбирается в еде, не мужчина, а говно какое-то.
Он вздохнул:
— С этим согласен. А вот с кем спать…
— Не демократ ты ищщо, — сказал я с сожалением. — Дикий пока что человек. Наверное, вообще только с женщинами?
