— Нет, — ответил я. — Хотя веду обидам точный счет, и уж за мной не пропадет!.. В смысле, не протягивайте ко мне лапы — протянете ноги… Там пироги еще не несут? А то чувствую запах! Мне кажется, пироги удались, я от одного аромата схожу с ума…
Когда вот так говорю, жестикулирую и двигаюсь, никто не видит, что меня трясет, но уже знаю, трясет меньше и недолго, а когда улыбаюсь и вот так красиво передергиваю плечами, никто и не догадается, что я не совсем герой, интеллигенты не могут быть героями, а я, сколько бы ни бросал камней в сторону гнилой интеллигенции, увы, все-таки сам из этой полудохлой прослойки.
Лорд Нельтон посмотрел на меня несколько странно.
— Пироги… Ах да, пироги!.. Эй там, быстро уберите эту тварь, пусть наши знатоки осмотрят, а мы… ну да, пироги… Запах, вы правы, еще тот…
Старший слуга, в ужасе замерший у двери, поспешно распахнул обе створки. В зал торжественно вошел главный повар с большим подносом в обеих руках, там исходит одуряющими запахами пирог с утятиной, а за ним еще трое внесли пироги поменьше размером, но числом побольше.
Повар, правда, едва не выронил поднос с пирогом, когда ступил в широкую лужу крови, а еще и увидел огромную черную тварь, которую вбежавшие слуги принялись вытаскивать в коридор, оставляя за нею широкую красную полосу.
Мы снова сели за стол, Фицрой принес от стены свободное кресло и сел поближе к леди Бавии, довольно потер ладони.
— Обожаю пироги!.. Вот так и живем, лорд Нельтон. Простите, что сломалось такое великолепное кресло. Вижу, его делал настоящий мастер! Крепкое и тяжелое. Надеюсь, починить его будет нетрудно.
Лорд Нельтон сказал в замешательстве:
— Кресло?.. Да что кресло, я рад, что все обошлось… Но вы… с вами что, вот так часто?
Фицрой заверил:
— Примерно два раза в день. Потому такие мелочи не повод забывать про пироги. Ух, как вкусно!.. Наверняка леди Ангаретта руководила?
Леди Ангаретта польщено заулыбалась.
— Вы удивительно прозорливы, лорд Фицрой. Меня с детства учила готовить мама, а ее — бабушка… Лорд Юджин, вы кушайте, не смотрите на меня!.. У меня все еще руки трясутся. Я не удержу пирог.
Леди Бавия спросила у меня тихо:
— Серая жизнь у вас?
Я вздохнул, развел руками.
— Увы, ничего не случается особенного. У Фицроя хоть меч Древних Королей, а у меня… у меня даже собаки нет!
Она медленно взяла пирог, руки все еще подрагивают, щеки бледные, а глаза от испуга огромные.
— Вы хоть знаете, что на вас набросилось? Не отрицайте, эта тварь высматривала вас.
Я ответил дипломатично:
— В этом королевстве я человек новый. Вроде бы врагов особых нет. Как и друзей. А эта тварь… их было много, леди Бавия. Думаю, это не последняя.
— Ой, — прошептала она, — вы настоящий мужчина.
Я заметил, что она старается не смотреть в ту сторону, где расплывается широкая лужа чернеющей крови, а сейчас протянулась и в сторону полуоткрытой двери.
Две служанки вбежали с большими тряпками и начали собирать ее. Одна вскрикнула и затрясла кистью руки, тряпки вспыхнули у обеих.
Фицрой крикнул:
— Подождите, пока кровь остынет!.. У этих тварей всегда так.
— У пернатых температура температурее, — поддержал я. — Правда, это не пернатое, но все равно летательное.
Служанки с визгом убежали, унося горящие тряпки, а с них на пол продолжают срываться тяжелые огненные капли.
Фицрой, задавая тон, улыбался и ухаживал за обеими ледями, подкладывая им на тарелки куски сладкого пирога и самолично наливая в чаши вина.
Лорд Нельтон сказал негромко:
— Я польщен, что мой замок посетили два героя. Дети не поверят, когда я расскажу, что за этим столом сидели Улучшатель и герой меча Древних Королей…
Леди Ангаретта проговорила все еще подрагивающим голосом:
— А про эту ужасную тварь?.. Тоже не поверят!.. Надеюсь, ее там прибьют к воротам, чтобы все видели.
В конце ужина я увидел по взгляду леди Бавии, что должен подать ей руку, ждет именно этого церемонного жеста, хотя Фицрой к ней чуточку ближе.
Я поспешил с этими изъявлениями любезности, она грациозно оперлась двумя пальчиками. Я вывел ее из-за стола, она наклоном головы дала понять, что должен и обязан вести и дальше, мужчина я или нет, сильный пол должен быть снисходительным к слабому, а здесь сильные это мы, мужчины, а женщины пока еще не знают, что это именно они сильные, наглые и сексистские.
Неспешно и церемонно мы вышли в другой зал поменьше, она все замедляла шаги, я чувствовал себя не в своей тарелке, наконец остановилась и повернулась ко мне лицом.
Глаза ее загадочно мерцнули в полутьме, а голос прозвучал почти нежно:
— Вы многое недоговариваете, лорд Юджин.
— Конечно, — ответил я. — Невозможно за ужином сказать все на свете!
Она улыбнулась, не отрывая взгляда от моего лица.
— Собираетесь отбыть утром?
— На рассвете, — подтвердил я. — Навстречу утренней заре.
На ее полных губах появилась загадочная улыбка, а в голосе прозвучало нечто таинственно-хитренькое:
— До рассвета еще далеко, лорд Юджин.
Я ощутил неловкость, но как выкрутиться, не придумал, спросил туповато:
— Вы сестра леди Ангаретты?
