— Сделали его давно, месяца три назад, точную дату установит экспертиза. Видите, как хорошо окислились царапины, оставленные на металле напильником? Значит, это ограбление не случайное. Преступник заранее готовился к нему. Сначала он снял отпечаток с ключа, иначе ему не удалось бы так точно скопировать форму бородки. Затем долгое время изготавливал сам ключ. Неизвестный, видимо, не специалист, потому что не обратил внимания на то, что взял заготовку для ключа слишком толстую. Поэтому он и не смог в решающий момент вынуть ключ из сейфа, а вынужден был «подарить» его нам. Есть ещё одна примета, которую преступник дал в наше распоряжение. Подоконник в правлении низкий. Высокий человек легко переступит через него, не касаясь рукой, а ему, чтобы выскочить на улицу, пришлось опереться на подоконник рукой. Следовательно, его рост не превышает 165 сантиметров.
Старший лейтенант Коваль настаивал на том, что преступник проживает в одном из трёх соседних сел: Снегирёвке, Княжьем или Вербовом. Он строил свою версию на предположении, что неизвестный пользовался велосипедом.
— Если бы он жил в этом же селе, то велосипед только мешал бы ему — большая опасность, что тебя увидят, труднее спрятаться от встречного.
Коваля поддержал проводник собаки.
— Безусловно, преступник воспользовался велосипедом, потому что иначе бы...
—...Альт никогда бы не потерял след, — закончил кто-то за него, и все дружно рассмеялись. Эти проводники всегда влюблены в своих воспитанников.
Рыбаков не мешал своим помощникам развивать рассуждения и догадки, сопоставлять факты, делать выводы. Внимательно выслушав всех, наконец заговорил и сам.
Согласился с экспертом Яровым, упрекнул старшего лейтенанта Коваля за недостаточно глубокий анализ. Предположения относительно трёх деревень заслуживают внимания, но почему старший лейтенант не сделал даже попытки точнее определить, в каком направлении поехал неизвестный после того, как сел на велосипед? А такая возможность есть, нужно только внимательнее проанализировать показания родственников сторожа, Марии Слюсар и врача.
— Мне кажется, что события разворачивались так, — продолжал Рыбаков. — Рабочий день закончился в правлении поздно. Председатель колхоза ушёл домой последним в 11 вечера. Сторож остался один. Он всегда дежурит в кабинете председателя. Но в тот день платили аванс, и Мария Слюсар сказала ему, что у неё в сейфе большая сумма денег, не розданных на трудодни, и просила посидеть в бухгалтерии. Сторож её просьбу не выполнил, но оставил на всякий случай открытыми двери бухгалтерии и кабинета председателя. Затем он, очевидно, заснул, потому что иначе преступник не смог бы незаметно пробраться в помещение.
Итак, обратите внимание на время: председатель ушёл из правления в 11 часов, пока сторож заснул, прошло не менее ещё 30 минут. А об ограблении стало известно в полпервого ночи. Получается, преступление совершено где-то между половиной двенадцатого и половиной первого. Врач сообщил, что с момента ранения сторожа до момента, когда он попал в больницу, прошло не более 40 минут. Итак, преступник, убегая в Снегирёвку, обязательно встретился бы с родственниками Петренко.
Так куда же он поехал? В Вербовое? Вряд ли. Дорога туда плохая. Там даже не дорога, а тропа, которая извивается через выемки, посадки. Туда лучше идти пешком. На мой взгляд, наиболее вероятное направление побега — на Княжье. При этом я не отвергаю предположение, что преступник местный, — закончил он.
Итак, какой из версий отдать предпочтение?
Думали ещё и ещё. Большую помощь оказал оставленный преступником ключ. Он был изготовлен по отпечатку, сделать который мог только человек, часто бывавший здесь. Коваль даже назвал двух человек, которых, по его мнению, нужно немедленно допросить: бухгалтера колхоза Охримчука и Николая Ганжуру.
Рыбаков не возражал против допроса, но предложил отложить его до следующего дня. Надо сначала ещё раз проанализировать собранные сведения и составить план расследования. Майор никогда не нарушал правила — сначала продумай ход, составь план, а потом уже начинай действовать.
На следующее утро майор начал свой рабочий день с допроса Ганжуры. В распахнутое окно залетал тёплый ветерок, раскачивал лёгкие занавески и, пошелестев на столе бумагами, замирал среди них, словно хотел проникнуть в тайну записей Рыбакова.
Вести допрос было нетрудно. Николай Ганжура держался спокойно. Подробно, не торопясь, рассказывал, когда именно ему заказали изготовить ключи, где подбирал заготовки. Оказалось, что Николай сделал три ключа, а не два, как говорила Мария.