– Я станцую для тебя, Серж, в любое время, когда ты этого захочешь, и после буду танцевать только для тебя, – пробормотала себе под нос, уверенная в том, что, даже если он не слышал моих слов, он знал – я говорю именно это.
С каждым следующим шагом к вокзалу я шла быстрее, слёзы катились ручьём, но я улыбалась. Что там говорили мне однажды, нужно испытать на себе любовь, желательно разбившую сердце, чтобы появился огонь страсти в танце. Вот теперь у меня этого огня выше крыши, боюсь, сожжёт меня полностью. Услышала за спиной шум резко тронувшейся машины. Я знала, это уехал Серж, не оставив мне шанса обернуться и вернуться к нему, как в чёртовых мелодрамах, когда главный герой и героиня передумывают в последний момент и возвращаются в объятья друг друга. Нет, он не оставил мне даже этого. Вот и всё. Неужели это всё? Как же я не хочу, чтобы это было всё!
Тысячи тупых шуточек выслушала, пока дошла до кассы. Надо было срочно переодеваться, но времени купить что-нибудь и сменить наряд не было.
– Ближайший поезд во сколько отправляется? – обратилась я к женщине-кассиру.
Она посмотрела на меня с издёвкой.
– В столицу через десять минут, подойдёт?
– То что нужно.
Протянула ей деньги и приложила к окошку паспорт. Она же выдала мне сдачу и билет в новую жизнь. К поезду я неслась так, словно за мной уже была погоня. Запрыгнув в вагон под шуточки молодого проводника, я нашла своё место и с ногами залезла на нижнюю полку. Нет, я уже не плакала, тупо уставилась в окно, и поезд тронулся. Что я делаю? Что творю?
Я достала из сумочки свадебную шляпку, посмотрела на неё. Интересно, если бы у меня была красивая фата, я бы поступила по-другому? Вот шуточек самой с собой мне сейчас не хватало, и так как на сумасшедшую смотрят в этом платье. Как заразную выкинула ненавистную шляпку в приоткрытое окно, наблюдая, как она быстро исчезает за стеклом. Мы как раз въехали на мост, и я, вспомнила, как почти год назад я ехала по этому мосту, мысленно разговаривая с Ромкой и радуясь новой жизни. И вот я убегала, поджав хвост от этой новой жизни в неизвестность, без вещей, практически без денег.
Паника, словно неудержимое пламя, исступлённо пожирающее моё спокойствие, завоёвывала всё пространство внутри меня – мир и покой таяли на её языках, заставляя осознавать, что я только что вытворила. И вроде бы знала уже утром, что не дойду до ЗАГСа, а когда увидела Сержа, поняла это на сто процентов, но то, что вот так сбегу, без всего, непонятно куда. Мамочки, вот я ненормальная!
Мама! Как же я не подумала о ней раньше? Она с ума сойдёт от переживаний. Надо было хотя бы позвонить перед отъездом. Ладно, как приеду, позвоню, что-нибудь придумаю, да в конце концов расскажу, что полюбила другого. Она же мама, должна меня понять.
Ехать к ней я побоялась, ведь если Марк разозлится, а он точно разозлится, да кто бы на его месте не разозлился, он начнёт меня искать и первым делом, конечно, у мамы. Поэтому вариант с возвращением в родной городок отпал сразу. Сидя в поезде, я была абсолютно уверена, что правильно сделала, решив не выходить замуж за Марка только из-за страха, что он не сможет справиться с расставанием. Он должен найти в себе силы понять и принять моё решение, и я очень рада, что с ним будут его друзья. Его. Не мои. Больше не мои.
Мне стало настолько больно от понимания этого, что ощущения стали просто невыносимыми. Я чувствовала, как боль пронзает насквозь, словно меня замуровали в огромном айсберге, и теперь каждая его льдинка превратилась в острую иголку, и эти миллионы колючих шипов вонзились в меня с ног до головы. Всё вокруг становилось снова серым и безжизненным, в очередной раз мир терял яркие краски, как и тогда, когда мне было пятнадцать и опять в мае. Горечь расползалась по всему телу, словно холодная волна, окутывая меня ледяным коконом. Каждый вздох был тяжёлым, будто воздух сам становился пропитанным моей болью. Душа разрывалась на куски, и не было никакого способа остановить этот мучительный процесс. Ненавижу май.
Из шального состояния меня вывела женщина, которая, по всей видимости, вошла на очередной станции. Она тормошила меня за плечо и просила встать, чтобы поставить сумки под полку, на которой я сидела. Я поднялась, позволив ей это сделать. Надо срочно брать себя в руки и думать, что делать дальше. Вещей никаких я не взяла. Денег с собой у меня было совсем немного, хватит на неделю, хотя, если еду в столицу, может, дня на три только. Что дальше?
