Я нервно ковыряла ногтями игрушку, с которой не расставалась весь этот сумасшедший день. Палец провалился внутрь лёвика. Ну вот, а зашить даже нечем, совсем разодрала его. Продавливая наполнитель подальше, чтобы не выпал, я почувствовала, что упираюсь во что-то не такое мягкое, как должно быть внутри. Это точно не синтепон. Осторожно раздвинув пальцами внутренности лёвика, я приложила руку к губам. Не может быть. Подскочив как ужаленная, понеслась в туалет. Там закрывшись, растормошила игрушку и вытащила сложенные зелёные купюры. Твою на лево, не может этого быть. Ромка, Ромка! Я смеялась, нет, я хохотала как ненормальная, вспоминая тот момент, когда Ромка мне сделал единственный подарок, незадолго до его смерти. Он тогда сказал, что если его не будет рядом, то эта игрушка будет меня охранять. А когда мне по-настоящему станет так плохо, что лёвик не справится со своей задачей оберегать меня, Ромка разрешает мне разорвать игрушку в клочья, и, возможно, тогда мне пусть и ненадолго, но полегчает. Я прижала растормошённую игрушку и деньги к груди. Задыхаясь от истерики, прикусив до боли нижнюю губу, завыла, уставившись в потолок, и мысленно кричала в никуда «Спасибо».
Руки сжимали руль с такой силой, что мне казалось, ещё немного и я оторву его к чертям в пекло. В голове орал на себя, как ненормальный «Не останавливаться, ни в коем случае не останавливаться!» Это хреново помогало, но тем не менее я продолжал ехать и удаляться всё дальше от вокзала. Чёрт, не думать об этом! Не думать! Не сметь возвращаться! Включил музыку, по салону разлился последний хит. Нет, не помогало. Резко выкрутил руль и затормозил. Выключил звук и с силой ударил руками по рулю. Ничего, не помогало!
Перед глазами её лицо и последние слова, перед тем как она ушла. «Я станцую для тебя, Серж, в любое время, когда ты этого захочешь». Сколько дней я мечтал, чтобы она станцевала для меня. Только для меня. И чтобы кроме нас никого вокруг. И неизвестно, сколько ещё после буду пребывать в мире фантазий, погружаясь в воспоминания. В танце Юля становилась маленькой бестией, создавая вокруг собственный шабаш. Её движения были лёгкими и грациозными, а иногда грязными и развязными. Импульсы, исходящие от этой девушки, проникали в моё сердце, давая понять, что кроме неё больше никто не сможет завладеть им. Никто кроме неё. Чёрт!
И нашла же в себе силы уйти от меня, хотя я думал, да, что там думал, я безумно надеялся, что она всё-таки окажется в моих объятьях, несмотря на то, что я старался её оттолкнуть. Но эта девчонка снова показала, насколько может быть непредсказуемой, уходя от меня своей летящей походкой, с гордо поднятой головой. Пора бы мне было к этому привыкнуть за столько месяцев, да никак не получалось.
Я вышел из машины, громко хлопнул дверью. Положив обе руки на капот, стиснул зубы, сдерживая крик, вырвавшийся изнутри. Существует мнение: то, что нас не убивает, делает сильнее. Ерунда! Чушь! Смерть в эту минуту была бы гораздо более предпочтительным исходом. Меня рвало на части.
Я должен был держаться и не поддаваться её притяжению, ради неё, так как у неё должна быть полная приключений жизнь, ради лучшего друга, который не переживёт двойного предательства, ради себя, чтобы не испытывать чувство вины потом за то, что сделал. Я должен был сопротивляться! Машинально посмотрел на часы. Думаю, ей хватило времени сбежать. Теперь можно вернуться и попытаться выяснить, куда она могла направиться.
До вокзала добрался быстро, уверенным шагом устремился к кассам. Так, всего два окна открыто для продажи билетов на поезда. Это облегчало задачу. Я подошёл к первому окошку и увидел женщину, уставившуюся в монитор так, словно там был кроссворд, который ей никак не удавалось решить. Достал пару купюр и протянул в окошко.
– Добрый день, не могли бы вы мне помочь, – обольстительно улыбнулся, через силу приподнимая уголки губ. Женщина удостоила меня взглядом, и я протолкнул ей деньги.
– Полчаса назад невеста покупала у вас билетик, – начал я.
Женщина ухмыльнулась, это означало, что она поняла, о ком я говорю. Повезло.
– Допустим, – проворковала она, притягивая к себе банкноты. Я достал ещё парочку и снова направил их в сторону кассирши.
– Мне необходимо знать, до какой станции она купила билет, номер поезда, на котором отправилась, и номер вагона.
Женщина хищно улыбнулась, протягивая руку за следующим вознаграждением.
– От тебя, что ли, сбежала? – билетная жаба, именно такую ассоциацию вызвала у меня женщина, сидящая через окошко, загоготала.
– Нет, – начинал злиться я.
– Тогда из-за тебя?
Выгнув две брови, жаба уставилась на меня, ожидая ответ. Я достал купюру номиналом ещё больше и вновь протянул ей.
– Возможно, вы всё же сможете мне помочь в этом деликатном вопросе, – старался говорить как можно мягче.
– Укатила твоя невестушка в столицу, сто шестой поезд, седьмой вагон, место двадцать один. Догнать-то успеешь? – хмыкнула кассирша.
– Успею, – бросил я в окошко и быстрым шагом направился на стоянку, где оставил машину.
