Лина, забрала у меня пустой бокал и спросила, как же я всё-таки умудрилась оказаться в клубе, где она работает. И пришло моё время рассказывать о событиях в жизни. Она хохотала, когда услышала, как я закрутила роман с преподавателем, сидела не шевелясь, когда слушала рассказ о том, как я познакомилась с Марком, негодовала, когда услышала про Карину, заплакала, когда я в красках обрисовывала наше расставание с Сержем. Она переживала за каждую историю, а у меня на душе за долгое-долгое время, становилось спокойно и легко, как никогда прежде. Вот что значит наконец-то излить душу. Лина положила голову мне на колени, когда я дошла до повествования о том, как рассталась с Сержем на вокзале.
– Мелкая, я тебе завидую, за один год испытать столько, сколько люди за жизнь не смогут. Как тебе удаётся нестись на такой скорости?
– Зато, у меня сейчас затишье, – от души рассмеялась я.
– Скажи, а почему ты выбрала экономический? – удивлённо спросила меня подруга. – Я помню, как ты бредила танцами
– Мне все говорили, что я танцую классно, Марк вообще заставил поверить, что я могу сразу отправляться в мировое турне, а оказывается я посредственность, одна из многих.
Я собрала волосы в хвост, стараясь захватить все растрепавшиеся пряди, и закрепила их резинкой. Рассказывать Лине о провале на вступительных экзаменах, было не так тяжело, как я думала. Я уже не так реагировала на тот факт, что танцев больше нет в моей жизни, поэтому поведала обо всём легко, даже позволила себе пошутить на тему существа из приёмной комиссии.
– Мелкая, ты, что поверила какому-то идиоту? Да, я, знаешь, сколько за эти годы повидала потрясающих девчонок, которых не приняли в институт, утверждая, что они ни на что не годятся. А на самом деле, почти все были талантливы. Просто без денег сейчас никуда. Ты же на бюджет поступала, а в наши дни на платное-то пробиться сложно, ну а на бюджет, только по знакомству, да ещё не по-обычному. Уж поверь мне!
Я подняла ноги вверх и указала ей на свои ступни.
– В любом случае я больше не чувствую свои крылья.
Лина потянула мои стопы ближе к себе и стала разглядывать рисунок. Потом отбросила ноги вниз к полу, вскочила с дивана, подбежала к музыкальному центру и нажала на кнопку. И комнату наполнила знакомая мелодия.
– Вставай, Мелкая! – выкрикнула уже достаточно опьяневшая подруга. – Будем учиться заново летать! – она схватила меня за руку и потянула на себя, чем заставила подняться и встать рядом с ней.
– Ты помнишь эту песню? – смеялась Лина. Конечно, я её помнила, поэтому кивнула. – Тогда расправь свои крылья и танцуй!
Я не могла ей отказать. Мы стали вспоминать свои старые, но до конца ещё не забытые, движения. Мы смеялись. Мы веселились. Мы беззаботно кружились по комнате. Наверное, это всё вино, а может, и нет.
– Ну, Се-е-ерж, – хныкала сотрудница, развалившись на диване моего кабинета. – Ты не можешь хоть немножечко понежиться рядом. Ты всегда такой бука, после того как занимаешься любовью.
Я остановился, шумно выдохнул и продолжил застёгивать рубашку. В словах красотки, лежащей голой в паре метров от меня, напрягло два выражения: «всегда» и «заниматься любовью». Справившись с пуговицами, я заправил рубашку, застегнул ремень и, накидывая пиджак на плечи, обернулся к девушке. Не помню, чтобы секс с ней у нас был не один раз. Да я даже не помнил, как её зовут. Чёрт, придётся её уволить.
Я редко позволял себе такие отношения на работе, даже если они длились не более чем полчаса. Обычно это были мои секретарши, которые начинали флиртовать первыми и, оказавшись рядом в момент, когда я был не против отвлечься от бумаг, получали то, что искали в моём кабинете. Сразу же после небольшой разрядки, я увольнял их, аргументируя, что не смогу совмещать личное и рабочее в офисе. Конечно, я врал, ни о каком личном не могло быть и речи, все они были лишь мимолётным отвлечением. Ни с одной из них у меня не было желания даже заговорить, не то что встречаться ещё раз. Конечно, я не старался затаскивать всех своих сотрудниц к себе на диван, но если в какой-то момент кто-то из них хоть отдалённо напоминал мне о милой, находящейся за тысячу километров от меня, я мог ненадолго увлечься.
