Быстро переодевшись в раздевалке, я вышла в зал и подошла к Снежане, которая указала мне на мой участок работы. Оглянувшись по сторонам, я увидела, что все были заняты делом, каждый на своей территории. Мне выпало отдраивать столы возле сцены, куда я и направилась. В зале тихо играла музыка, что было непривычно, ведь обычно она здесь громыхала так, что, наверняка было слышна на несколько кварталов вокруг.
Я с усердием оттирала ножки столика, когда на сцену, громко смеясь и что-то обсуждая, ворвались девчонки танцовщицы в лосинах и топиках. Оказывается, у них была репетиция. Из их разговоров я поняла, что они занимались утром практически ежедневно. Девчонки начали растягиваться, и я с завистью поглядывала на них. В какой-то момент ноги заныли в предвкушении оказаться рядом с теми, кто так усердно тренировался в паре метров от меня. Я даже начала подниматься на носочки, заставляя напрягаться мышцы. Услышав как Снежана, недовольно прикрикнула на кого-то, я поспешила отвернуться от сцены и продолжила водить тряпкой по столу.
Тут я заметила, что музыка оборвалась, девушки как-то резко замолчали, их хихиканье и переговоры затихли, а за спиной у меня послышался уверенный стук женских каблуков. Громкий, властный, немного с хрипотцой выкрик раздался близко от меня:
– Крюсова, ты что набрала опять? Совсем охренела! Я уже отсюда вижу твои лишние два килограмма.
Выронив тряпку, я повернулась в сторону обладательницы такого знакомого голоса и увидела её. Мою школьную подругу, ту девушку, с которой я ходила на танцы, ту подругу, с которой я не расставалась в девятом классе, ту, с которой мы не смогли общаться после смерти Ромки. Она не шла, она, как обычно, плыла, вся такая, блистательная, яркая, с первого шага мгновенно привлекающая к себе внимание. У неё, так же как и тогда, было чёрное каре, яркий макияж, высокая шпилька и уверенность в каждом шаге, словно всё то, куда она ступала, было её личной территорией, на которой она была царицей. Девушка прошла совсем близко, но не обратила на меня никакого внимания. А я не удержалась, тронула её за локоть и быстро отдёрнула руку, словно боялась, что она сейчас растворится у меня на глазах.
– Лина? – еле слышно окликнула я её.
Она мгновенно повернулась со взглядом убийцы, словно я отвлекла её от охоты. Но, когда увидела меня, её глаза постепенно наполнялись сначала узнаванием, воспоминаниями, потом нежностью и теплотой. И уже она смотрела на меня как на привидение.
– Мелкая, ты? – не веря тому, что видит, спросила она.
Я кивнула, потому что по щекам уже бежали солёные ручейки и я не могла говорить от охвативших меня эмоций. Она бросилась ко мне и обняла так крепко, что я боялась, останутся ли мои кости целыми после этого.
– Лина, – плакала я.
– Мелкая, – всхлипывала она.
Так мы и застыли на пару минут, обе приходя в себя и успокаивая свои чувства.
– Как ты здесь? – очнулась первая подруга.
– Длинная история, – вытирая слёзы, ответила.
– Тогда я закончу репетицию, и мы с тобой поболтаем.
Из меня вырвалось угуканье, а Лина, поцеловав меня в щёку, сказала:
– Мелкая, я так соскучилась!
– Я тоже, – прошептала ей.
Она пошла командовать своими девочками, а я принялась снова работать тряпкой. Я всё время старалась поглядывать на неё, а она без конца оглядывалась и смотрела на меня. Мы обе боялись, как будто каждой из нас не верилось, что другая ей не привиделась. После того как мы освободились, она утянула меня к себе домой, где смогли поделиться друг с другом всем, что случилось за годы, пока мы не виделись.
Сначала Лина рассказывала о себе. Она сразу после школы уехала сюда и вот уже пятый год старалась здесь удержаться. Она не поступала никуда, а сразу же направилась в стриптиз, где и проработала почти два года. Ни капельки не стесняясь того, что раздевалась перед публикой и даже танцевала приватные танцы для них, она откровенно рассказала, что не всё, конечно, было так красиво, случались и жуткие моменты, которые она не сразу, но всё же пережила, но в целом радовалась, что ей удалось немного заработать и выжить в столице.
А после она устроилась работать танцовщицей в этот клуб, и год назад, когда бывший хореограф укатила со своим принцем в неизвестном направлении, ей предложили занять её место, чему она чрезвычайно была рада, особенно после того, как хозяин клуба открыл ещё два таких же заведения в городе. И она стала получать на много больше, работая сразу с тремя группами. Я, как и в школе, ловила каждое её слово, но когда пришла моя очередь рассказывать о себе, я не могла не спросить её о том, что же заставило подругу в то время отвернуться от меня.
– Лин, что тогда произошло? – спросила, а сама боялась, что этот вопрос может разрушить наши, не успевшие возобновиться, отношения.
Она молча встала и пошла на кухню. Я сидела в комнате и боялась пошевелиться. Лина вернулась с двумя бокалами и бутылкой вина. Она молча протянула мне наполовину наполненный бокал.
– Я не пью, – виновато напомнила я ей, но бокал всё же приняла.
