Учебные будни мы начали с тщательного анализа боевого опыта, приобретенного за минувший период. Шесть месяцев, которые дивизия провела на переднем крае, стали для всех нас и суровой проверкой, и одновременно большой школой воинского мастерства. Части и подразделения с честью выдержали все выпавшие на их долю испытания: они стойко и жестко держали оборону, не раз сражались в полуокружении, стремительно наступали, совершали форсированные марши по бездорожью. И теперь, оглядываясь на пройденный путь, командование, штаб и политотдел дивизии могли с удовлетворением констатировать, что напряженная и целенаправленная учеба, которой дивизия занималась еще до отъезда на фронт, на Дальнем Востоке, оправдала себя полностью.
Вместе с тем боевой опыт привнес много нового в методику обучения и воспитания. Это и понятно. Ведь мы вели борьбу с противником, который все еще обладал огромным количеством танков, а также мотопехотой, в связи с чем он имел большие, чем мы, возможности для быстрого маневра и сосредоточения войск. В различных видах боя, в том числе при массированных атаках фашистских танков, нас всегда выручала отлично подготовленная артиллерия. Контрманевр артиллерийскими средствами, умение незамедлительно противопоставить удару вражеских танков глубокую противотанковую оборону, огневое и тактическое мастерство наших артиллеристов, их мужество и героизм — все это сыграло очень большую роль в разгроме танковых и моторизованных соединений гитлеровского вермахта под Москвой. Отсюда и то пристальное внимание, которое теперь, в ходе учебы, мы уделили анализу и обобщению опыта борьбы с вражескими танками.
Успех этой борьбы определялся, разумеется, не только огневым мастерством артиллеристов, но также их четким взаимодействием с пехотой и саперами, хорошо налаженной связью, глубокой и действенной разведкой, которая позволяла заранее выявить сосредоточение подвижных войск противника на том или ином участке. Таким образом, борьба с главной ударной силой фашистской армии, с ее танковыми и механизированными соединениями, охватывала целый комплекс важных вопросов, и, планируя учебу, мы стремились к тому, чтобы части и подразделения всесторонне отработали каждый из них.
В дивизию поступило новое пополнение. Проблема была в том, как в короткий срок сделать накопленный боевой опыт достоянием каждого бойца и командира. Артиллерийские части и подразделения в этом смысле нас меньше беспокоили. Конечно, они тоже понесли некоторые потери и в людях и в технике, однако сохранили основной костяк командиров, политработников, сержантов и красноармейцев. Поэтому, получив новую материальную часть, наша артиллерия в считанные дни полностью восстановила свою боеспособность.
Сложнее обстояло дело в стрелковых частях. В них потерь было больше, а пополнение, которое мы получили, в большинстве своем еще не нюхало пороху. Правда, должности командиров батальонов и рот нам удалось укомплектовать офицерами-фронтовиками, но командиры взводов были, как правило, недавними выпускниками ускоренных курсов. Основная же масса новобранцев вообще была слабо обучена.
Между тем времени у нас в обрез. Дивизия дислоцировалась в прифронтовом районе, поэтому были все основания предполагать, что пребывание ее в тылу не затянется. Война вообще чревата подобными ситуациями, когда требуется в кратчайший срок воссоздать боеспособные полки и дивизии из пополнения, где преобладают либо очень молодые солдаты, либо, наоборот, солдаты старших возрастов. Сделать это командному составу трудно, если нет опытных и толковых помощников — сержантов, специалистов своего дела, людей с педагогическими способностями, умеющих коротко, точно, внятно объяснить подчиненным тонкости боевого мастерства.
Возьмите, к примеру, станковый пулемет «максим». Замечательное оружие, но — в умелых руках. В таких руках один «станкач», как это не раз бывало в битве за Москву, способен отразить атаку целого пехотного батальона. Но для того, чтобы выиграть этот неравный бой, мало быть храбрым, мало иметь отважное сердце и верный глаз. Надо еще и знать свой пулемет, как самого себя, надо ухаживать за ним, как за малым ребенком, — так, как умели это Петр Огнев, Валентин Хаметов, Сергей Третьяков и другие пулеметчики 9-й гвардейской дивизии. Надо со знанием дела подмотать сальники на стволе, отрегулировать станок, чтобы пулемет «не болтался», проверить прицельные приспособления. Даже ленту — и ту набивать патронами надо с умом. Словом, меткость пулеметного огня, как, впрочем, и всякого другого, зависит от предварительной и очень сложной черновой работы пулеметчика. И освоить эту работу в считанные дни молодой солдат — тот же второй номер пулеметного расчета — сможет только тогда, когда рядом с ним есть хороший учитель — сержант.
