Он сообщил, что на рассвете после сильной артиллерийско-авиационной подготовки фашистские танки и мотопехота нанесли удар в центре 38-й армии, вдоль дороги Харьков — Купянск. Видимо, гитлеровское командование стремилось решить задачу наступательной операции на кратчайшем оперативном направлении и, овладев Купянском, выйти на рубеж реки Оскол. Однако соединения 38-й армии стойко встретили удар танковых и моторизованных соединений, и прорвать фронт противнику не удалось. Тогда фашистская ударная группировка резко повернула на север, к правому флангу армии, и оттеснила его к реке Большой Бурлук. В нашей обороне образовался разрыв. Закрыть этот разрыв и отбросить противника от реки Большой Бурлук на исходные позиций, к Северскому Донцу, — в этом и состояла задача, поставленная командармом перед 22-м гвардейским полком.
Задача, трудная во всех своих пунктах. Во-первых, в течение ночи полк должен совершить 20-километровый марш. Во-вторых, жесткий лимит времени не позволит нам ни произвести рекогносцировку незнакомой местности, ни тем более подготовить ее в инженерном отношении. В-третьих, судя по всем данным, полку предстоит встречный бой с подвижными частями противника.
Полк Романова я нагнал на марше. Хлынул проливной дождь, стало темно, моя «эмка» то и дело «садилась» в колдобины мгновенно раскисшей полевой дороги. Полковая колонна продвигалась медленно, бойцы вытягивали застрявшие в грязи грузовики и конноартиллерийские упряжки. Заданный темп марша явно не выдерживался.
Из непроглядной стены дождя появилась знакомая фигура командира полка. Я поставил Романову новую боевую задачу, предупредил, что сейчас фактор времени играет для нас главную роль. Успеем до рассвета занять исходные позиции, успеем атаковать противника первыми — это уже половина успеха.
Не успеем — вражеская авиация обнаружит нас на марше и последствия окажутся самыми неблагоприятными. Растолковывать это Ивану Никаноровичу не надо: сам побывал в подобных передрягах.
Дождь лил всю ночь, и всю ночь по непролазной грязи шел 22-й полк. Его бойцы сделали, казалось, невозможное. В полном составе вместе с приданным полку дивизионом артиллерии они еще до рассвета вброд переправились через Большой Бур-лук и, приняв боевой порядок, двинулись дальше, к дороге, что тянулась параллельно реке с юга на север. Именно эту дорогу со вчерашнего дня противник пытается использовать для прорыва к Ново-Александровке, в стык флангов 28-й и 38-й армий.
НП оперативной группы управления я выбрал на высотке на восточном берегу реки. Отсюда связисты потянули телефонный провод вслед за уходящим вперед полком. Около четырех часов утра подполковник Романов доложил:
— Разведка вышла к дороге у Красноармейского. Продвигаюсь к Большим Хуторам, батальон Воробьева сбил боевое охранение противника.
Следующий доклад Романова содержал неприятную новость. Севернее Больших Хуторов, в рощах, разведчики обнаружили несколько групп немецких танков, по грубому подсчету — более 120 машин. Сам населенный пункт занят фашистской мотопехотой — до полка. Выходит, что перед нами целая танковая дивизия. Отмечу заранее, что данные разведки впоследствии подтвердились — это была 14-я немецкая танковая дивизия, выдвинувшаяся накануне в междуречье Северского Донца и Большого Бурлука.
Иван Никанорович задал мне естественный в подобных обстоятельствах вопрос. Противник занимает район, который согласно приказу должен занять 22-й полк. Что делать? Атаковать танки или?…
— Что «или»?
— Положим полк, а задачу не выполним, — ответил он.
Молчу, думая о том же. Трупный момент для меня как командира дивизии. Куда более трудный, чем под Вязьмой, когда надо было выполнить один из двух приказов, противоположных по смыслу.
Размышляю, что предпринять, а время не ждет. Рассвет уже набрал силу, и первые косяки «юнкерсов» потянулись на восток над нашими головами. Появились и фашистские самолеты-разведчики. Сейчас, при свете дня, при полном господстве вражеской авиации, бросить стрелковый полк в атаку на Большие Хутора, на изготовившуюся к наступлению танковую дивизию, — значит только формально выполнить приказ. Ведь суть поставленной перед нами боевой задачи не в том, чтобы со штыками наперевес в открытом поле атаковать танки. Суть в том, чтобы выбить максимальное количество этих танков, нанести противнику такой урон, который снизит боеспособность его подвижных частей и заставит его отказаться от главной цели — прорыва на стыке двух наших армий. А сделать это стрелковый полк может в случае, если быстро закопается в землю и создаст надежную противотанковую оборону. Только так нужно действовать, чтобы выполнить боевую задачу по существу. Следовательно, в новой обстановке я обязан принять соответствующее решение, взять на себя полную за него ответственность.
